Страница 75 из 96
– Что? Ничего не слышу из-за этой какофонии.
– Пива? – громче повторил Тенс. – Давай покажу, где здесь что.
И приподнял брови, словно говоря: «Видите, я с вами по-хорошему, даже увожу Тристана, чтобы дать вам вволю поболтать».
Когда они отчалили, я повернулась к Джейн.
– Расскажи мне про свое кольцо. Такое красивое. – Суперская вещь, лучше не бывает. Изумруд обрамляли золотые лепестки. Какая жалость, что золотых дел мастера, как и кузнецы, в наше время повывелись. Я посмотрела на свое скромное обручальное колечко. Нынешние ювелиры просто вставляют камень в золотой ободок. Для этого не нужно ни выдумки, ни таланта.
– Тенс подарил на Рождество. Сказал, что оно принадлежало его матери.
– Ты вроде как не особо в это веришь.
– Ему пятьдесят пять, и он никогда не был женат. Уже десяток раз мог отдать материно кольцо кому угодно. Штука в том, – она кивнула на улыбающегося молодого человека со слишком блестящими глазами, – что Джоно перепродает фамильные ценности. То есть, когда кто-то умирает, он скупает старомодную ювелирку по дешевке, а потом сбывает за хорошую цену.
– Но Тенс же сказал…
– Да знаю я, что он сказал, как знаю и то, чем его лучший друг зарабатывает на жизнь.
– Тенс тебя любит.
– Что не значит, будто ему можно доверять, – покачала головой Джейн. – Все, кто здесь присутствуют, – лжецы. Это единственное, что между ними общего.
– Ты оставишь кольцо у себя? – Я вернула ей драгоценность.
– Спрашиваешь!
Я одобрительно кивнула. В каком-то смысле Джейн сделалась настоящей одесситкой. Я приложила руку к груди. Интересно, смогла бы я разлучиться со своим кольцом? Интересно, сколько Джонотан за него отвалит? И что мне с этими деньгами делать?
* * * * *
Словно чтобы компенсировать свой нудеж по поводу отеля, Тристан спросил, не хотим ли мы с Джейн посмотреть «Призрака оперы». Я с восторгом согласилась пойти наконец в театр и жутко возгордилась Тристаном за его заботу. Джейн пока не видела его в лучшем свете. Для друзей Тенса мой муж был пустым местом. Но вот он показал, что умеет проявлять ко мне внимание. Для меня было важно, чтобы они с Джейн поладили, чтобы она убедилась, как насчет него ошибалась. Билетер проводил нас до наших мест… на заднем ряду. Я пробурчала, что оттуда ничего не видно. Тристан прямо перед Джейн возразил, что билеты обошлись ему в семьдесят долларов штука. Мне захотелось умереть на месте. Земля, пожалуйста, разверзнись и поглоти меня. Наедине и среди чужих я могла, не моргнув глазом, снести от него десятки унизительных комментариев и наездов на мое достоинство. Но в присутствии Джейн его мелочность меня просто убивала. Подруга сжала мою ладонь и прошептала: «Все будет хорошо».
– Спасибо, что пригласил меня. Так мило с твоей стороны, – Джейн улыбнулась Тристану.
– Когда я тебя приглашал, то еще не знал, что билеты такие дорогие.
Я прям ахнула. Ушам не верю! Ни один мужчина в Одессе не повел бы себя настолько по-жмотски. Что он за человек – сначала приглашает девушку на спектакль, а потом намекает ей вернуть деньги за билет? Джейн вытащила из сумочки несколько купюр. Тристан посмотрел на них, потом на меня. Я бросила на него такой яростный взгляд, что он не посмел взять эти деньги. Джейн сплелась со мной пальцами, пытаясь успокоить, но я сгорала от стыда. В Эмерсоне я не раз поступалась своей гордостью, не подавая вида, но при Джейн унижение встало костью в горле.
Мне претило смотреть на Тристана, и я от него отвернулась. Джейн снова сжала мою руку и повторила: «Все будет хорошо». Я расслышала в ее голосе жалостливые нотки и едва не разревелась. Наклонила голову, чтобы подруга не увидела моих слез. Хотелось выбежать из зала, но Тристан сидел на пути.
– Казните меня, – прошептала я, желая, чтобы кто-нибудь по-хорошему отрубил мне голову.
– Что? – переспросил Тристан.
– Пустите меня выйти, – исправилась я.
– Но сейчас уже начнется представление!
– Занавес все равно поднимется, здесь я или нет.
Я бродила по коридорам, пока они совсем не опустели. Пока слезы меня не ослепили. Я знала, что должна быть благодарна. Я же в театре, не так ли? Мне повезло. Обратно повезло. Слезы текли по щекам, я шумно захлюпала носом, надеясь вместе с соплями высморкать наружу и размягчившиеся извилины. Путь преградил пожилой джентльмен, который спросил, что стряслось.
– Из лучшей ложи я переместилась на последний ряд, – всхлипывая, ответила я.
Он протянул мне платок.
– Ну, эту проблему мне под силу решить. Присоединяйтесь к нам с супругой.
Мы вошли в ложу. Мало-помалу увлекшись происходящим на сцене, я забыла обо всем остальном. Когда в антракте зажегся свет, добрый джентльмен спросил, где я работаю. Первый вопрос, который всегда задают в Америке. Стыдясь признаться, что тыняюсь без дела, я ответила:
– Раньше работала в «Аргонавте», транспортной компании.
– Здесь в Сан-Франциско?
– Даже не думала, что здесь тоже есть их филиал…
– Наш сын там работает, – кивнула пожилая женщина. – А кто вы по специальности?
– Инженер.
– Умница. – Старик протянул мне визитку. – Я написал на обороте номер телефона нашего сына. Позвоните ему.
Вот так нечаянно я и получила в руки кончик новой путеводной нити. Засунула драгоценную визитку в кошелек, пока занавес поднимался, давая старт новому действию в пьесе моей жизни. Может, Тристану тоже удастся подыскать работу в Сан-Франциско. Или у меня получится на буднях жить здесь на съемной квартире, а на выходные возвращаться в Эмерсон.
Когда спектакль закончился, я сердечно поблагодарила пожилую пару. Чтоб вы знали, американцы потрясающе добрые, открытые и готовые помочь. Боже ж мой же ж, я не могла поверить в свою удачу, ожидая Джейн и Тристана у входа. Не терпелось выложить им мои новости. Завидев меня, Тристан, как взбесившийся бык, бросился мне навстречу и схватил за руки.
– Где ты была? – он с силой меня встряхнул. – Я два часа бегал по коридорам! Никогда в жизни так не боялся!
– Я ему говорила, что не надо переживать… – вклинилась Джейн. – Что ты способна сама о себе позаботиться…
– Что с тобой? – Он снова меня встряхнул, да так сильно, что зубы клацнули. – Я устроил тебе приятный вечер и даже пригласил твою подругу, и вот как ты мне отплатила?
– Конечно, я тебе благодарна, – попыталась я его успокоить. – Большое спасибо.
– Ты знаешь, сколько я заплатил за билеты. Выброшенные деньги! Где тебя носило?
Деньги. Всегда только деньги. Я решила попридержать свои радостные новости. А потом подумала: «По-твоему, Даша, он за тебя обрадуется? Щаз, разбежалась. Он никогда не позволит тебе работать в Сан-Франциско». А если я его оставлю, как быть дальше? У меня нет грин-карты, и я целиком и полностью на его содержании. Целиком и полностью в ловушке. Счастье, которое переполняло меня совсем недавно, испарилось, словно никогда не существовало, как сон, как утренний туман.
* * * * *
Джейн решила поехать с нами до Эмерсона. Мы с ней засели на заднем сидении, не обращая внимания на Тристана, который все ворчал, что его, бедняжку, одного усадили рулить.
Drive-drove-driven.
– В Америке муж и жена должны сидеть рядом.
– А в Одессе мужчины не упустят случая сделать женщинам приятное. – Таки да, одесситы имеют уважение к женской гордости. А я-то всю дорогу принимала это как должное…
– Не так уж и часто они делают женщинам приятное, раз тебе пришлось уехать из Одессы, чтобы подцепить приличного парня вроде меня, – усмехнулся он.
Я фыркнула и оставила его слова без ответа, поскольку Джейн, похоже, чувствовала себя не в своей тарелке.
В присутствии других людей даже на своей территории Тристан вел себя не так, как обычно. Он распинался перед Джейн, как познакомил меня с джинсами и футболками, словно я до него понятия не имела о моде и стиле. Он превозносил свое умение кулинарить на скорую руку, попутно высмеивая мой способ готовки борща, мол, только дура станет отваривать сырую свеклу, когда могла бы сразу купить консервированную. «Мы в Америке, – выступал он, – здесь нет смысла делать лишнюю работу». Но мне нравилось готовить для Джейн. Нравилось баловать дорогую гостью. Под ее взглядом я впервые заметила, что мой муж не смеется, а ржет как осел.