Страница 57 из 96
И уже скоро, устроившись на диване, мы кушали пиццу с бумажных тарелок и глядели на гудящее пламя, а поужинав, скормили огню посуду и коробку. От когда родилась, я ни разу так не жила.
* * * * *
В волнительном предвкушении ужина-барбекю у Молли я пропустила завтрак и обед. Чтобы показать себя с лучшей стороны перед друзьями Тристана, нарядилась в темно-синее платье, которое при ходьбе ласкало икры. Когда Тристан вышел из спальни в джинсах и майке, я удивилась, но ничего сказала. Он же не смолчал.
– Почему во всем черном? Милая, ты всегда выглядишь так, словно идешь на похороны.
Я опустила взгляд на свое выходное платье, и ощущение, что я красивая, испарилось. Я почувствовала себя разряженной вороной. В Одессе большинство людей по разным причинам носят темную одежду. Вот у меня, к примеру, не водилось лишних денег на джинсы и футболки: все шмутки, что я покупала, должны были подходить для работы. А вернувшись из офиса домой, я переодевалась в сшитый бабулей халат.
Хоть Тристан и сказал, что до дома Молли всего пятнадцать минут пешком, мы все равно поехали на машине. Я по дороге предложила купить цветы или еще что-нибудь, но Тристан отверг эту идею. Мне же было жутко неловко идти в гости с пустыми руками. В Одессе только самая распоследняя жмотская свинья могла вот так явиться в чужой дом без подарка для хозяйки.
Бумажная растяжка над дверью гласила: «Добро пожаловать, Дора!» Я улыбнулась: написано почти верно. Хотела позвонить в дверь, но Тристан заявил, что он в этом доме как член семьи, и вошел без предупреждения. Внутри я увидела все то же самое: белые стены и бежевый ковер. До меня долетели отдельные фразы на английском. Тристан шагал вперед, а мне хотелось остановиться и немножко послушать, насладиться погружением в языковую среду. Мария Павловна, моя бывшая учительница, пришла бы в восторг, услышав доносившиеся реплики.
– Я подумал, вот те на.
– Он мульчирует. Раньше он никогда не мульчировал.
– Ей не стоило заходить так далеко.
– Шишка у него на лбу выпирала на дюйм. Забрался на шаткую лестницу. Сложно не подпускать его к крыше!
Вот чего я всегда хотела: повсюду слышать английскую речь, ловить кайф среди смеющихся и болтающих людей. На подходе полное счастье.
Когда мы вошли в гостиную, разговоры смолкли. Тристан усмехнулся и сжал мое плечо. Незнакомые люди пялились на меня, но я не обижалась. Таки да, одесситки великолепны.
– Моя новая невеста.
Новая невеста?! У него что, уже была какая-то другая? Хватит, Дарья! Не грузи голову напрасными подозрениями!
Некоторое время стояла тишина. Наконец нам навстречу шагнул какой-то мужчина и энергично потряс мне руку.
– Так ты и есть русская девица, спасенная Тристаном.
Спасенная?!
Женщина не моложе Тристана вручила мне стопку потрепанных детских книжек.
– «Три поросенка», – вслух прочитала я. – Спасибо.
– Книги помогут тебе выучить английский, – громко и медленно произнесла она.
– Спасибо.
– Держу пари, ты благодарна, что уехала оттуда, – вмешалась еще одна женщина. – А ты хорошенькая.
– Дора, тебе нравится в Америке? – подхватила первая. – Уверена, в России тебе жилось нелегко.
– Вообще-то, я с Украины.
– Ох уж мне этот коммунизм. Так расползся по миру, что его трудно победить, – поглаживая бороду, вставил мужчина.
Остальные приветствовали меня в том же духе. Я дико извиняюсь, но они держали меня за какую-то беженку. Пришлось внести ясность.
– Я приехала из Одессы – большого портового города на берегу Черного моря. Наш оперный театр по красоте на третьем месте в мире. Климат – мягкий, и к нам отовсюду (чаще всего из Москвы, Киева и Санкт-Петербурга) съезжаются туристы, чтобы отдохнуть на наших пляжах. Одесса находится на Украине. Украина и Россия – это отдельные, суверенные страны.
Мне почудилось или у новых знакомых глаза на лоб повылезли? Дальше они ничего мне не говорили и ни о чем не спрашивали. Наверное, стоило привести излюбленный пример тети Вали… На одной из вечеринок она переборщила с водовкой и принялась разъяснять американцу, который, к счастью, тоже порядком набрался, как следует рассматривать бывший Советский Союз.
«Видишь ли, дорогуша, СССР похож на грудь, – проворковала она низким голосом, для наглядности огладив свои внушительные округлости. – Представь, что Россия – вот эти бледные полушария. Да, они большие, но разве кому-то есть до них дело? Да никому. Всем интересны соски. Они хоть и меньше, зато ярче и притягательней, и к тому же источник корма. Соски – это и есть Украина, житница бывшего Советского Союза».
Я улыбнулась тамошним воспоминаниям и тутошним добрым людям передо мной.
– Ей здесь очень нравится, – сказал Тристан. – Первым делом она поиграла с открывателем гаражной двери. Вверх-вниз, вверх-вниз. Разве не так, милая? – Изображая меня, он округлил глаза и разинул рот. – Черт, да стоит мне уйти на работу, она, небось, жмет и жмет на кнопку, наблюдая, как дверь открывается и закрывается. Вверх-вниз. Вверх-вниз.
Американцы хором засмеялись. Чувствуя себя полной дурой, я в душе поклялась, что больше никогда не дам себя застигнуть врасплох.
– Бедняжка, да она покраснела, – сказала женщина. – Не смущай ее.
Тристан меня обнял.
– Прости, дорогая. Я просто прикалываюсь.
Наконец гогот затих, и смешняки переключились на другие темы, главным образом на школьную футбольную команду.
– Не дай боже Питеру переломать кости. Поверить не могу, что разрешила ему играть. Этот мальчишка меня в могилу сведет, – вставила вошедшая в гостиную Молли, оттащила меня от Тристана и повела на кухню. – Мы так рады, что Тристан тебя нашел. Угощайся. Ну же, смелее.
Я посмотрела на стол и прочла красочные этикетки на больших пакетах: «Доритос», «Читос», «Фритос». Еще там были магазинные соусы, соленые огурцы, кетчуп, баночки колы и пива, ведро картофельного салата и поднос с помидорами, зеленью и луком. Типический такой покупной хавчик. Я, конечно, немножко расстроилась. В Одессе чем уважаемей гость, тем трудоемистей меню.
Еще какой-то мужчина открыл раздвижную дверь и спросил:
– Кто хочет сосиску?
Молли что-то шепнула ему на ухо. Он посмотрел на меня и сказал:
– Ты, должно быть, Дора. А я Тоби. Мы рады с тобой познакомиться!
И обнял меня. После одесского «руками не трогать» мне потребуется время, чтобы приспособиться к столь бурному и тесному приветствию. Окинув меня взглядом с головы до пят, Тоби хлопнул подошедшего Тристана по спине и похвалил:
– Молодчина, дружище!
Я кашлянула, пытаясь скрыть урчание в животе. Молли дала мне бумажную тарелку, на которую я положила пару помидоров, салат, лук и соленый огурчик. Когда остальные гости навалили себе полные тарелки, мы всем кагалом уселись за стол для пикника.
Глядя, как я жадно поедаю овощи, Тоби заметил:
– Для такой худышки ты очень много ешь. Будешь хот-дог?
Тристан вмешался прежде, чем я успела сделать достоянием общественности свое вегетарианство.
– Русские такие бедные, что не имеют возможности есть мясо, поэтому она его и не любит. Наверное, даже не знает, какое оно на вкус.
Американцы закивали ему, будто, прожив в наших краях пять дней, Тристан заделался экспертом по всем вопросам. Проглотив язвительный ответ, я парировала миролюбиво:
– Вообще-то, многие русские и украинцы с удовольствием едят мясо, просто лично я придерживаюсь вегетарианства.
В тринадцать лет я с классом прожила неделю в колхозе, где ухаживала за животными. Впервые от когда родилась столкнулась там лицом к лицу со своим обедом. Как можно кушать что-то, когда у него есть глаза? А может, и душа? Характер-то точно есть. После той поездки мы с бабулей навсегда отказались от мясного.
– Быть вегетарианкой не зазорно, – сердечно произнесла Молли. – Моя племянница, которая учится в Беркли, тоже вегетарианка.