Страница 58 из 112
Хотя Маркс был воплощением спокойствия и компромисса, в парламентских дискуссиях предвоенного времени он выступал все же чаще с темпераментными речами. Это случалось тогда, когда он чувствовал себя задетым антикатолическими акциями.
То, что на немецких католиков после «культуркампфа» смотрели как на граждан второго сорта, оскорбляло их чувство справедливости, но в то же время закаляло волю к политическому сопротивлению. Маркс всегда критиковал заносчивое поведение прусских чиновников в Рейнланде и заявлял, что жителями Рейнской области лучше управлять убеждением, а не резиновой дубинкой.
Несмотря на свои многочисленные должности, Маркс не был честолюбивым политиком. После его назначения в январе 1921 г. президентом суда в Лимбурге он решил уйти из активной политики и посвятить оставшиеся годы профессиональной деятельности и семье. Однако уже летом 1921 г. кризисное положение Центра заставило его изменить свое решение. За несколько недель партия потеряла четырех ключевых политиков, в том числе председателя партии Карла Тримборна и влиятельного Матиаса Эрцбергера. Хотя и после этого «кровопускания» во фракции хватало политических талантов, в ней не было личностей, которые были бы независимы от чьих-либо интересов и в то же время воплощали бы идеалы Центра.
При таких обстоятельствах кандидатуре Маркса не было никакой реальной альтернативы. Он не имел репутации сильного руководителя, но пользовался высоким авторитетом честного и бескорыстного политика. Поэтому 27 августа 1921 г. фракция избрала его председателем. 17 января 1922 г. на втором съезде партии Центра он почти единогласно был избран ее председателем.
Поражение Германии в войне, революция 1918 г. и унижение государства державами-победительницами глубоко затронули патриотические чувства Маркса. Однако он не стал убегать от действительности, а со свойственным ему пониманием реальности считал, что ответственная политика может состоять только в признании перемен и должна спокойно добиваться наступления лучших дней. При этом на первом плане у него стояла забота о сохранении государственного единства. Когда к началу 1919 г. сепаратисты стали требовать создания отдельного рейнского государства под популярным тогда лозунгом «Прочь от Берлина!», Маркс решительно выступил против этого. Несмотря на собственную нелюбовь к «остэльбским пруссакам» и левым радикалам, именно в твердой государственно-правовой связи двух таких различных частей страны, как Пруссия и ее западные провинции, он видел «сильную составную часть немецкого единства». Исходя из этого он настойчиво убеждал 23 июня 1919 г. членов партии утвердить Версальский договор, так как иначе «Рейнланд будет навсегда потерян». Он считал выступивших осенью 1923 г. рейнских и пфальцских сепаратистов предательским «сбродом оборванцев».
В отношении внутренней политики для него не подлежало сомнению, что Центр должен активно участвовать в восстановлении и укреплении конституционного порядка в стране. «…Многолетний горький опыт, — говорил он, — показывает, что плохи дела у той партии, которая исключена из правительства и управления». Поэтому первоочередной задачей Маркс считал создание сильного большинства. В 1919–1920 гг. он принадлежал к самым настойчивым защитникам веймарской коалиции, хотя еще и не стоял во главе Центра. Маркс рассматривал сотрудничество с основным идеологическим противником прошлого как союз, призванный предотвратить худшее. Даже после объединения СДПГ с независимцами в 1922 г., которое привело к полевению партии и ослабило ее способность к созданию коалиционных правительств, она казалась ему благоразумнее и надежнее, чем политические правые партии. Он приписывал эту заслугу Эберту — «весьма умному и целеустремленному руководителю».
Маркс быстро и без внутренней борьбы с самим собой принял молодую республику как свою политическую родину, конституция которой впервые давала католикам полное равноправие. Ничто не говорит о том, что Маркс жалел так бесславно ушедшую монархию.
Веймарская коалиция потеряла большинство при выборах в рейхстаг 6 июня 1920 г. Началась типичная для Веймара нестабильность кабинетов. До 1930 г. сменилось 13 недолговечных правительств, в которых всегда был представлен Центр, а его лидеры семь раз становились канцлерами. Шесть возглавляемых Центром правительств, в том числе три первых кабинета Маркса, являлись кабинетами меньшинства. Образование большинства было возможно только при условии включения в правительство министров либо от СДПГ, либо от НННП, которые наотрез отказывались от сотрудничества друг с другом.
Еще до своего канцлерства Маркс стремился к созданию коалиции из Центра, НДП и ННП, которая должна была укрепить положение этих партий по отношению к партиям справа и слева. В том, что это намерение не было осуществлено полностью, не последнюю роль сыграла нерешительность и непредсказуемость ННП, которая во время кабинетов Маркса оставалась постоянным фактором неопределенности.
Маркс в августе 1923 г. приветствовал образование большой коалиции Штреземана, с которым его связывали хорошие личные отношения. Он ценил дальновидность и чувство реальности Штреземана, его силу убеждения и мужество в принятии непопулярных, но необходимых мер. Когда в конце ноября 1923 г., в момент высшей политической опасности кабинет Штреземана был свергнут, парламентарное разрешение кризиса казалось невозможным. Однако 30 ноября 1923 г. Маркс сумел сформировать кабинет меньшинства из Центра, Народной и Демократической партий, став своего рода «спасителем» республики, поскольку все другие кандидаты в канцлеры потерпели провал.
В это время в Германии сложилась тяжелейшая ситуация. На западе после вступления в Рур французов и бельгийцев стране угрожало окончательное отделение занятых областей. В Центральной и Южной Германии начались ожесточенные конституционные конфликты с Саксонией, Тюрингией и в особенности Баварией. Промышленность, торговля и транспорт опустились до невероятно низкого уровня, а инфляция все еще продолжалась. И все же, несмотря ни на что, Марксу удалось достичь того, в чем было отказано его предшественнику: рейхстаг предоставил новому кабинету чрезвычайные полномочия, на основе которых в течение следующих недель было издано более 70 весьма жестких предписаний. Именно они помогли стабилизировать экономику, а марка была переведена на золотой стандарт. Таким образом, с 1924 г. наметился очевидный экономический подъем.
Крайне осторожно действовал Маркс на переговорах с фрондирующими правительствами в Саксонии, Тюрингии и Баварии, причем он принимал во внимание их трепетное отношение к своим правам. Благодаря его тактике были улажены неприятные конфликты. 1 марта 1924 г. чрезвычайное положение в стране было отменено.
Поскольку правительство Маркса могло опереться всего лишь на треть депутатов, то канцлер, рассчитывая получить большинство, настоял перед Эбертом на досрочном роспуске рейхстага и проведении в декабре новых выборов. Избирательная кампания велась под знаком борьбы вокруг репарационного плана, разработанного под руководством американского банкира Чарльза Дауэса и опубликованного в апреле 1924 г. По плану Дауэса, утвержденному Лондонской конференцией летом 1924 г., окончательный размер и срок выплаты репараций не устанавливался. В 1924–1925 гг. Германия должна была уплатить 1 млрд марок, затем взносы повышались и в 1928–1929 гг. должны были составлять уже 2,5 млрд ежегодно. Источниками репарационных платежей являлись таможенные пошлины и налоги на товары массового потребления, а также отчисления от облигаций промышленных предприятий на сумму 5 млрд марок. 11 млрд марок правительство рассчитывало получить от продажи акций железных дорог, превратившихся в частное акционерное общество. Бюджет, Рейхсбанк и железные дороги подлежали контролю генерального репарационного агента — американца Патрика Джильберта, одного из самых влиятельных людей в стране.