Страница 26 из 28
— Ладно хоть дождался, пока Модер отойдёт. И девок жалко. Уж больно мало их тут…
— Сам–то! — дружелюбно отозвался гранатомётчик. — Нафига столько народу зазвал?
— Ну, знаешь ли! — бродяга развел руки. — На говно и мухи…
— Хе–хе. Трудно не согласиться, как всегда, — Сталкер указал рукой вперёд. — Ладно. Вон ещё костерок больно уж разгорается. Пойдем, глянем…
Реквием по мутанту — 2
Забрел как–то контролер на Кордон. Страшно! Много мыслей незнакомых почуял, многое в мыслях тех безуспешно понять силился. К группкам из 3–4 мужичков, как водится, не приближался — мало ли…
И вот. Крадется это он по саааамому краешку карты. Повстречает бродяг — затаится. От греха. Вдруг чует: ба! Одиночка бредет. И мысли у него такие… интересные да необычные. А еще обиду великую почуял контролер в мыслях тех. Прислушался. «Я — конструктор! Я — конструктор! — неслось из головы Одиночки. — Я конструирую мир вокруг себя! А они не понимают! Как же могут они быть так слепы и глухи! Ведь я им все так просто и правильно объясняю!..» И — символы какие–то чужеродные (куда уж контролеру–простаку понять гениальность смайликов в мыслях Конструктора!). Заинтересовался контролер шибко!
Поближе подбираться стал. Начал читать мысли Одиночки — как рекламный
желтостраничный томик листать: вот картинка красочная, манящая; а вот пестрая,
непонятная; вот красивые слова, гладенькие; а вот — снова неразбериха черно–белая…
Долго крался контролер за Одиночкой, да силе его мысли поражался: как встретит Одиночка кого из бродяг — тут же переживаниями своими многодневными делится. А бродяги слушают его, слушают, а потом — нырк в кусты! Только пятки сверкают. И решил контролер у Одиночки умению этому поучиться, чтоб отпугивать, значит, шибко любопытных. Изучал мысли его, изучал… Искал логичность стальную, да аргументы непобедимые… Впитывал недоумение на род человечий да восторг от красиво склеенных фраз…
Да и сошел с ума через час…
Сталкерские ценности
Бродяга сосредоточено ковырялся в «наладоннике».
— Во, во! Смотри, опять, — глянул он на Модера и снова углубился в изучение Стелнета.
Модер с нарочитым равнодушием нажал пару кнопок в своем ПДА.
— Ну, чего молчишь? — закончив чтение, Бродяга легонько толкнул сталкера. — Жгут они там, а?
— Да ну тебя! — разочарованно отмахнулся Модер. — Как маленький, честное слово! Делать тебе нечего.
— Это мне–то нечего? — весело возмутился Бродяга. — Ты глянь, чего творят–то!
— Да ничего особенного…
— Тьфу! Зануда.
— А ты дурак, раз обращаешь внимание на подобное. — С этими словами Модер одернул рукав и, позабыв про «наладонник», с видимым удовольствием принялся «пачкать усы» пивной пеной в своем бокале.
— Вот сюда гляди. «Опытный следопыт возьмет группу на сафари. Стучите: 123–456»! А вот еще: «Ветеран Муравей. Иду к Рыжему Лесу. Втроем. Срочно. 654–321». Во, дают! Прям сайт знакомств, ё-моё! — Бродяга схватил свою кружку, молча звякнул ею о бокал Модера, торопливо глотнул и продолжил изучать сеть.
— Ты конкретное что–то ищешь, что ли?
— Ага! — не отрываясь от экранчика, сталкер облизнулся. — А ну как герла какая проводника ищет. Или команду собирает. А что? Эт я завсегда!..
— М–мда–а… — уныло протянул Модер, возвращаясь к поглощению пива. — Говорю же, как восьмиклассник…
— Да брось! Чем Зона не шутит? Вдруг напарницу найду. Симпатишную! Гляди, не зарекайся — обзавидуешься потом. Тока меня знаешь: я ТАКИМ «товаром» фиг поделюсь!
Модер устало вздохнул и ленивой походкой отправился заказать еще по одной.
Никанорыч
— А знаете, Вениамин Никанорыч! Кофий у Вас изумительный, — щурясь от удовольствия, Бродяга прихлебывал ароматный напиток. — В отличие от книжек этих…
— Что Вы говорите? — хитро прищурился из–под густых седых бровей его собеседник. — Ужели не понравилось, позвольте осведомиться?
— Ну… — Бродяга задумчиво поглядел в потолок. — Не всё. Далеко не все…
— Это почему же? — не отступал Вениамин Никанорыч. — Про Вашего брата книжечки. Про Зону нашу, будь она неладна. Про мутантов, прости, Господи…
— Это–то да, — протянул сталкер. — Только… чего–то там у многих не хватает. Чего–то…настоящего, что ли…
— Вот! — старик решительно блеснул старомодным пенсне. — Позвольте–ка, я Вам объясню. Настоящего там, как Вы изволили выразиться, быть не может по определению. Это, знаете ли, вымысел. А еще это — попса чистой воды. Да–да! И не надо так на меня смотреть! Ваша…эмм… профессия никаких нареканий у меня лично не вызывает. И попсой я ее обидеть не собирался. Только книжки эти писаны были не за–ради правды. Для денег всё. Да–да, представьте себе! Было на рубеже веков такое тотальное увлечение — попса. Большинство считало, что речь лишь об определенном музыкальном направлении. Глупцы! Слепые невежды!..
Вениамин Никанорыч всё больше распалялся. Опрокинул кружку, забрызгал остатками кофе грязно–белых халат, но, — как обычно бывало в такие минуты, — совершенно не замечал этого.
— Попса — есть образ жизни молодежи того времени! Да–да! Именно молодежи. Более того. Смею утверждать, что она была их образом мысли. Все окружающее их было попсой! Этот, простите, корм быстрого приготовления, эти, с позволения сказать, брючки от лобка, эта умопомрачительная глупая ложь, впитываемая ими из массы окружающих информационных потоков… И за все это они исправно платили свои гроши. Подчас, заметьте, честно добытые гроши, — старик, выдохнувшись, безнадежно махнул рукой и тяжело опустился на стул. — Да что там говорить!..
— Хм… — Бродяга поскреб обломанными ногтями редеющий затылок. — Ну, Вам, профессор, конечно, виднее… Только мне вот большинство этих фолиантов все равно не понравилось…Где Вы их только откопали?..
Обиженные
— Слушай, Дед, а правда, что первым до Исполнителя дошел Редгард Шухов? — Новичок даже вперед подался от нетерпения.
— Брехня! — глядя в костер, проскрипел Дед. Был он очень стар, и, говорят, знал еще те времена, когда не было ни Зоны, ни аномалий, ни сталкеров. — Шухов — миф. Хантазия вашего брату…
— Как же так? — разочарованно вскинул брови Новичок. — Вон Бродяга на днях книжечку принес. От самого Никанорыча. Дык там так и сказано: дошел. Только конец оборван, не понятно, что загадал. И выжил ли вообще…
Дед раздраженно махнул рукой.
— Бред! На забору вон почитай–ка, тож «написано». Сказки всё, говорю!
— Ты, зелень, Деда–то не нервируй! — веско проговорил Бродяга. — Если говорит, что брехня — так и есть. Поживешь с его, — поймешь…
— Тьфу! — костерок огрызнулся ворохом искр на Дедов гневный плевок. — Ты, Бродяжка, тож не больну–то… выступай! Дед за себя постоит. Не боись!
— Молчу, молчу! — сталкер примирительно выставил ладони.
Через некоторое время веселое потрескивание полешек прервал скрипучий голос старца:
— Желаниёв много было, — взгляд его устремился сквозь огонь, сквозь сидящих вокруг сталкеров, сквозь Черный Лес. Сквозь Время. — Токмо как узнашь, которое главней? Один Исполнитель и знат. А кады перед ним стоишь — в башке–то токмо ветер свищет. Любуисся…
Дед замолчал. Никто из собеседников — ни любопытный Новичок, ни книгоман Бродяга — не смели нарушить тишину. Знали сталкеры: Думу думает старец. Мешать нельзя. Проклянет. — Вот и поди разбери: исполнилось оно? да и было ли наяву?.. Очухалси токмо у вертухи ентой… у фертолету, значит. А припомнить чего — пусто… Эхе–хе, ребятки. Видать, нету его, счастья–то. Да и не напасесся, на всех–то…