Страница 2 из 59
Многие партайгеноссе подружились и породнились; и если потомственность и кастовость — явления не сугубо крымские, то их масштабы здесь особенно ощутимы. Например, вот уже полтора десятка лет с периодичностью в год — полтора (иногда чаще) тасуется одна и та же колода имен среднего, высшего руководства и законодателей, и смена состава на десять пятнадцать процентов уже подается как радикальное преобразование.
Но здесь и большее, чем где бы то ни было, сосредоточение иждивенцев, особенно военных пенсионеров.
В Крыму хорошая транспортная инфраструктура. Через несколько морских портов, в том числе Керченский, Феодосийский, Ялтинский, Севастопольский и Евпаторийский, происходит торговый, туристский и деловой обмен с зарубежьем. Через международный аэропорт, и довольно приличный, и пять аэропортов поменьше, в том числе военных, сейчас успешно совершаются транспортные и даже пассажирские перевозки. Действует паромная переправа Крым — Кубань и переправы нелегальные, на рыбацких лодках и шаландах, по Азову вообще практически неограниченные, но возможные и по Черному морю.
Здесь происходит сравнительно большой оборот денег и иностранной валюты — при общем невысоком, мягко говоря, уровне жизни населения. Официальные доходы не превышают общий уровень, но по стоимости жизни впереди Крыма только Киев, где средний уровень доходов заметно выше.
Грешат несовершенством законодательства, в том числе ощутима и несогласованность законодательства Крыма и Украины. Можно сказать, что ни в одном регионе нет такого противоречивого, путаного, непоследовательного законодательства, в том числе по таким жизненно важным вопросам, как собственность, гражданство, деятельность трастовых компаний, экономические льготы, права и обязанности государственных администраций и местных советов.
Конечно, волею судеб, или, по крайней мере, благодаря безграмотности политиков, к концу восьмидесятых годов жизненная ситуация в Крыму стала криминогенной, в буквальном смысле этого слова. Но криминогенность здесь проявилась очень быстро и резко, так что вскоре жизнь каждого крымчанина оказалась тесно связанной, во всяком случае, пока едва отделимой от криминальной обстановки.
Банды, группировки, объединения, кланы, псевдопартии, порожденные ситуацией, влияли на эту самую ситуацию все больше и больше. И с первых шагов убогой крымской «самостоятельности» законы в большом и малом были так неопределенны, нарушались так часто и систематически, их полное и частичное несоблюдение происходило в жизни каждого гражданина, что называется, от рождения до смерти. Так что на определенном уровне в массовом сознании преступностью считались только самые тяжкие ее проявления.
Естественно, мы перечислили не все факторы, которые придают особую окраску крымскому криминалитету. Кроме того, на современную ситуацию в Крыму серьезно влияет политика и, слава Богу, присущее только ему и нигде более не проявившееся скопление властных и представительских структур.
В сравнительно небольшой по численности области (порядка трех миллионов), где значительно преобладает городское население, волею исторических судеб были созданы свой Верховный Совет, свой Совет Министров плюс представительства Киева и Москвы плюс Меджлис крымско-татарского народа — в дополнение к существующим городским, районным, поселковым и сельским советам.
Был даже собственный президент, первый и, надеемся, последний — Юрий Мешков.
Жизнь в Крыму всегда заметно отличалась от жизни в любом другом регионе; конечно же мы здесь переболели всеми болезнями, которыми болела и от которых распалась великая страна, и страдаем всеми теми же проблемами или болезнями, которыми мается сейчас любое суверенное государство.
Но каждая несчастная страна несчастна по-своему, и если чужой опыт хоть немного полезен, то давайте посмотрим, что и как происходило у нас, до какого уровня и как дорос наш криминалитет и во что превращается.
Криминальный процесс, который произошел в Крыму в течение одного десятилетия, в других странах обычно растягивается на многие десятилетия, если не столетия.
За считанные годы бандитизм в Крыму развился, структурализовался, неразрывно сросся с бизнесом, пробился в политику, стал почти вровень с легитимной властью, частично переродился в «нормальный» бизнес и нормальную политику. Он явил образцы крайнего беспредела и глубокого «черного» порядка, той самой древней и вечной авторитарно-патриархальной власти, которая, как поверженный некогда богами и придавленный Сицилией Тифон, сотрясает и сотрясает землю. Пройдя все основные ступени и, наверное, впервые по-серьезному, не слишком маскируясь (например, в национально-освободительные, националистические или религиозные одежды), крымский бандитизм бросил вызов всякой прочей власти.
С осени 1997 года по настоящее время в жизни полуострова и в судьбах его криминалитета произошли существенные изменения. Легитимная власть бросила против крымских бандитов и мафиози беспрецедентные в мирное время силы и средства, и к весне 1998 года министр внутренних дел заявил, что Крым «отработан», и удалось доказать, что сегодня нет такой криминальной силы, которая могла бы противостоять государству.
Действительно, за решеткой или в бегах сейчас более двух десятков лидеров преступных группировок и двух сотен «бойцов»; изъятым оружием и взрывчаткой можно оснастить десантный батальон; резко «прижат» рэкет почти независимо от его «ведомственной принадлежности»; сведена к дедовскому уровню кража автомашин с целью перепродажи; на четверть сократилось число убийств и многая, многая прочая…
Развязка?
Относительная.
А почему, попытаемся разобраться на страницах этой книги.
P.S. Приношу благодарность редакции еженедельника «С места происшествия», а также Александру, Валерию, Сергею и Юрию за большую помощь, оказанную мне в создании книги.
Глава 1 НАЧАЛО
Совершенно очевидно, что формирование первых устойчивых бригад, преступных группировок, которые впоследствии или исчезли в междуусобицах, или выросли в крупные банды, большие кланы и «криминальные империи», происходило во второй половине восьмидесятых практически одновременно по всему Крыму, и тон задавал Симферополь.
В «перестраивающемся на ходу» Крыму возникло сразу несколько небольших бригад. На самом первом этапе, наверное, еще нельзя было назвать их ни устойчивыми, ни организованными преступными группировками, хотя совершаемые ими действия, говоря протокольным языком, «отличались особой дерзостью, противоправной тяжестью и подготовленностью».
Более того, большинство членов и даже организаторов бригад работали легально «на предприятиях и организациях народного хозяйства» или в первых кооперативах. В свободное же от основной работы время они занимались игровым бизнесом, рэкетом, выколачиванием долгов, разбоем, вымогательством — а наиболее «продвинутые» с каждым месяцем все активнее, а зачастую и успешнее занимались и частным предпринимательством.
Тем не менее это была самая настоящая организованная преступность, которая развивалась стремительно и бурно, и за год — полтора Крым, увы, заслуженно называли «советской», а затем «украинской Сицилией».
Итак, немного о терминологии.
Бандитизм. Сейчас чаще употребляется наименование «организованная преступность». Мы будем использовать соответствующий американский термин «ганг», а члены ганга — гангстеры. Это сообщества преступников, для которых главный и зачастую единственный источник существования — доходы от разбоя, грабежей, вымогательства (рэкета), квартирных взломов до «экзотических» «видов деятельности» — киднеппинга, афер, шулерства и так далее, вплоть до торговли реплантантами.
Преступная группировка. Сообщество преступников, балансирующих на грани уголовного и административного кодексов. Как правило, значительная часть доходов получается от легальных и полулегальных предприятий (торгово-закупочных, трейдерских, казино, игротек, варьете и тому подобное); их дополняют «черные» деньги от операций, не оформляемых по законам, и от запрещенного бизнеса (торговля оружием, наркотиками, сутенерство); и, как правило, в дополнение, а иногда и главным образом происходит участие в прямом бандитизме, от рэкета до заказных убийств.