Дело Кристофера

И данное решение радует не только меня.

— Ох, слава Богу, — вздыхает Каддини, перехватывая новоявленную блондинистую меня около кофейных автоматов. — Не знаю, Док, что у тебя случилось, но больше так не делай, — указывает он на мою голову.

— Эй-эй, Энрике! — прищуриваюсь я. — Ты что же это, записался в мои имиджмейкеры?

— Ты назвала меня Энрике. — Парень аж передергивается.

— А ты даешь мне личные советы, поэтому либо ты Энрике, либо я сострою такую же тошнотворную мину, как у тебя сейчас.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга, а потом начинаем хохотать до слез. Но когда я вижу неподалеку Шона Картера, все веселье исчезает бесследно. Он же просто стоит и смотрит, не пытается подойти или что-то сказать. Для него мои волосы — знак, который воспринят абсолютно верно. Наш разговор изменил все. И поэтому Картер просто разворачивается и уходит. Это больно, но так будет лучше.

Вот только ночью в мою дверь снова стучат. Что ж, на этот раз я хоть более ли менее прилично выгляжу. Не королева красоты, но все же. Пока я иду по коридору, сердце бьется часто, чуть не заходясь от радости. А вдруг Шон передумал, вдруг он скажет мне, что все хорошо, что я все выдумала? Хотя… даже если нет, сегодня я его не выставлю прочь, никто не говорит, что отсрочки не существует. Разрыв можно и отложить. На день. Ну или на ночь. На одну безумную, полную счастья ночь…

С этими мыслями я в радостном предвкушении дергаю на себя дверь… и замираю с отвисшей челюстью, потому что никакой там не Шон. А… А Ашер. Какого черта? Пытаюсь подобрать челюсть с пола, но это не очень-то просто!

— Я могу войти? — спрашивает он и тут же буквально отодвигает меня в сторону, не давая ни малейшего права выбора.

— Угу, проходи, не стесняйся, — язвлю я.

Ашер останавливается напротив меня и резко разворачивается.

— Я знаю, что мой визит крайне неожиданный… — начинает он.

— Да уж пожалуй. В такое время никого, кроме сказочного принца на белом коне, я не жду. Встречи с ним в моих грезах регулярны. А ты нас прервал на самом интересном. — Вру, конечно, ведь я была бы очень не против с Шоном пообщаться… поближе, но, как всегда, приходится довольствоваться Перфораторами и придуманными принцами.

Он улыбается, но мысль не продолжает. И я сама ему подсказываю:

— Три часа ночи, Ашер. Зачем ты пришел ко мне в такое время?

— Мы можем хотя бы присесть? — спрашивает он.

Проходим на кухню. И я, зевая, ставлю кофе. Что бы он ни сказал, чувствую, поспать после этого уже не удастся, хоть мозги разгоню.

— Как сварится кофе, можешь начинать, — говорю я, подавляя зевок.

— Боже, в более глупой ситуации я не оказывался, — бормочет он и ерошит пальцами волосы.

Мне нравится его растерянность, она доказывает, что он не станет учить меня жизни, как некоторые. — А Марион здесь?

Я удивлена, что он запомнил имя малышки. Отрицательно качаю головой:

— Керри выписали из больницы, и теперь она сидит со своими крошками сама.

— Понятно. — Ашер не расстроен, но и облегчения я не замечаю. Значит, он детей не шарахается.

В этот момент закипает кофе. И едва я успеваю поставить перед мистером Перфоратором чашку, как он ее залпом опустошает. Эээ… еще по одной? Что вообще происходит? Сама я глотать обжигающую жидкость, точно воду, отказываюсь, но меня, как выясняется, и не собираются торопить…

— Послушай, Джоанна. Я пришел чтобы рассказать тебе то, что обещал обменять на согласие познакомиться с сестрой. — С трудом припоминаю этот разговор. Я вообще мало что помню об Ашере кроме блинчиков, полотенца и настойчивого желания познакомить меня с сестрой. — Видишь ли, мне тридцать восемь, и все эти тридцать восемь лет я занимался только одним делом — восторгался собственным многомиллионным банковским счетом. — Потрясенно моргаю. Да уж, признание впечатляет! — Но, надо сказать, все остальные занимались точно тем же самым, а потому мне и в голову не приходило этого не делать. В общем, я не злодей. Просто я люблю свою жизнь такой, какая она есть. Да, я люблю свой банковский счет, свой пентхаус, своих влиятельных друзей. И я люблю мысль о том, что любая женщина, которую я бы желал заполучить, становится моей.

Он что, издевается?

— Ты уверен, что ради этой информации пришел ко мне в три часа ночи? — раздраженно спрашиваю я.

— Ты можешь просто выслушать? — отчаянно восклицает Ашер. Поднимаю ладони, наглядно демонстрируя собственную капитуляцию. — Но это не жизнь, это просто игрушки. Убивает ли меня мысль о том, что я потратил тридцать восемь лет на ничего не значащие глупости? Да, черт возьми. ДА. И я не намерен и впредь этим заниматься. Понимаешь? — спрашивает он, пристально глядя в глаза.

— Нет, — хрипло говорю я в ответ и в попытке вернуть голос делаю глоток кофе. И… зря я это.