Дело Кристофера

Марион строит песчаный замок, а я слежу за ее сосредоточенным перемазанным личиком и пытаюсь убедить себя, что сделала правильный выбор. Я никогда даже не допускала мысли, что у меня не будет детей. И я не соврала, сказав, что одного лишь Шона мне мало. Я всегда хотела от жизни максимум. Стать Бабочкой. Стать любимой женой. Стать лучшей в мире мамой. Если что-то из этого не случится, я буду страдать до конца жизни. Может, не каждый день, но временами точно. В те угнетающие моменты, когда подруги будут рожать детей, а знакомые супружеские пары — обмениваться взглядами, полными любви и преданности. Ну что со мной не так? Вот что? Может, проблемы даже серьезнее, чем я полагала, учитывая то, что мне посчастливилось влюбиться в законченного социопата? Наверное, мое глупое сердце солидарно с еще более глупым телом, и они коллективно противятся идее родить собственного ребенка.

А замок у нас с Марион получается замечательный. У меня они и в детстве выходили на зависть, а теперь и подавно. Старательно слежу, чтобы малышка не замерзла, чтобы ручки ее были теплыми, заставляю ее греть их в шарфике, связанном Мадлен.

Марион из тех детей, которые редко плачут. В этом она в Керри. Не помню, чтобы подруга ревела по пустякам. Должность плаксы года каждый раз доставалась мне. Скорее всего она в сравнении с любым другим человеком все равно бы досталась мне, но не суть. В общем Марион даже когда падает подходит к поребрику, о который споткнулась, и пинает его. Отличная черта характера, коей я, к несчастью, не обладаю.

И сегодняшний день — прекрасное тому доказательство. По пляжу прямо нам навстречу идет Ашер со своей Марией. Чего я хочу больше всего на свете? Правильно. Пойти и спрятаться, конечно. Но схватить Марион и сбежать быстро, пока никто не заметил, не выйдет. А для откровенного побега у меня слишком много гордости. Остается надеяться лишь на то, что Перфоратору хватит такта сделать вид, будто он меня не заметил. Но мужчины (в большинстве своем) существа бесхитростные. И, следуя этой логике, Ашер направляется прямиком к нам, останавливается в нескольких шагах и смотрит крайне заинтересованно.

— Привет, Джо, — говорит он.

— Привет, — отвечаю я, в то время как Марион улыбается ему, демонстрируя просто убийственные ямочки на щеках. Совсем кроха, а уже такая кокетка, умиляюсь я. Но, оказывается, все это отвлекающий маневр, чтобы, наконец, осуществить мечту и засунуть в рот вымазанный в песке палец. — Марион, не вздумай! — перехватываю ее руку и сажаю к себе на колени. — Ты хоть представляешь, что со мной сделает твоя мама, если ты наешься песка и заболеешь? Никакого тебе Сиднея, понимаешь? Так и будешь тухнуть в своем Ньюкасле!

— Не хочу тухнуть в Ньюкасле, — доверительно сообщает ребенок.

— Правильно. Никто не хочет! — вытираю ее руки влажной салфеткой. Не идеально, но хоть что-то. — Как дела, Ашер? — спрашиваю я, исподтишка рассматривая Марию.

Она весьма симпатичная, но я определенно лучше. Мучить меня годами, подобно Пани, она не будет.

— Ты… покрасила волосы?

— А, да, — нервно пожимаю я плечами.

— Если бы не это, я бы точно решил, ребенок твой, — шутит он. Нет, мужчины не просто бесхитростные, они бесхитростные кретины! Хотя откуда ему знать…

— Благодарю, — выдавливаю я из себя. — Это Марион, дочка Керри. Она просто приехала погостить у своей крестной, да? — улыбаюсь я.

— В Сиииидней, — нараспев сообщает Марион и начинает крутить в руках лопатку для песка, чуть не заезжая в глаз.

— Слышал, ты снова с Картером…

— Была, — признаюсь я, а в глубине души злорадствую. — Но поскольку он понятия не имеет, что можно делать с девушками до восемнадцати, — указываю я на Марион. — Это уже не актуально.

— Жесткие у тебя критерии, — шутит Ашер.

— Не быть придурком? Да уж пожалуй, — язвлю, не сдержавшись.

— Мне холодно! — вдруг жалуется Марион. — Я хочу к Мадлен!

— Мы договорились дать Мадлен отдохнуть.

— ХОЧУ К МАДЛЕН! — И милая детская мордашка превращается в предельно обиженную мину. Вот как тут отказать? Я же ей не мама, чтобы быть строгой.

— Все-все, договорились. Пойдем объедать к Мадлен… снова, — вздыхаю я. Ну да, я негодяйка. Но после вчерашнего мне простительно. — Ладно, Ашер, приятно было повидаться.

Я не прощаюсь с Марией из принципа. Я уже давно отказалась от мысли быть суперхорошей.

В день, когда уезжает Марион, я сижу и безвольно таращусь в экран своего телефона. На дисплее горит номер Шона, и хотя я знаю, что кнопку вызова нажимать нельзя, хочется безумно. Дабы избежать соблазна, я все-таки звоню. Но не Картеру, а парикмахеру.

Никакая я не шатенка, это же самая что ни на есть ошибка природы. И дело не в пресловутых стандартах красоты. Просто… не то у меня состояние души. Когда я смотрю на свои белые волосы в зеркало, мне комфортно. Когда я смотрю на каштановые — чувствую себя лишенной и обделенной. Уж эту-то радость я могу себе позволить запросто.