Год багульника. Осенняя луна

Расставшись с Ифли, эльфа некоторое время пребывала в растерянности. Прошло уже почти пол-луны с того момента, как их пути с сильфом разошлись, а она все бесцельно бродила между Мермином и безлесными холмами, начинающимися сразу за Серебристым лесом, точно всеми силами оттягивая поездку в Сиэлл-Ахэль. Вдобавок к этому, ее продолжали преследовать приступы жестокой боли, начавшиеся с ней после бегства из форта — порой ей приходилось проводить по нескольку часов, лежа, свернувшись клубком; даже лунные источники, встречавшиеся на пути, не сильно облегчали страдания. Несколько раз она выходила на дорогу, соединяющую город сильфов и Рас-Сильван, но каждый раз сворачивала с нее… Наконец, боль стала постепенно отступать. Приступы случались все реже и реже и были не столь мучительными. Все еще слабая, но уже более спокойная, Моав добралась до тропы, которая шла с Милданаса, и двинулась на север, в сторону Цитадели.

По мере того как она продвигалась на север, пейзаж менялся. Лес становился все более редким, покуда не исчез вовсе. Теперь до самых Бурых гор тянулись бесконечные холмы с разбросанными по ним темными пятнами можжевельника и камней. Ветер разгонялся над бескрайними просторами, особенно яростный в преддверии перемены погоды. Со свистом проносясь над землей, он налетал на путницу, точно зверь из засады, напоминая о том, что горы совсем близко. С севера тащились сизые тучи — даже летом погода здесь не баловала теплом.

За три дня пути эльфе не встретилось ни единого существа. Казалось, все живое просто вымерло от ветра и холода. Лишь на третий день показались признаки жизни. Сначала навстречу Моав попались трое закутанных в жилеты хэуров — они еще долго провожали худенькую эллари недружелюбно-удивленными взглядами — а вскоре из-за холмов показалась коричневая крыша трактира, стоящего на перекрестке дорог. Один путь вел в Сиэлл-Ахэль, второй — к Милданасу, а по третьему можно было добраться до Рас-Сильвана. Уставшая от постоянной борьбы с пронизывающим ветром, веллара зашагала бодрее.

Как и следовало ожидать, основную часть посетителей заведения составляли хэуры, отправляющиеся на задания или уже возвращающиеся с назначений. Они сидели группами за столами, заставленными едой и кувшинами, и с довольным рычанием обгладывали жареные бараньи ножки, подрумяненных цыплят и свиные ребрышки. Рядом, на лавках, громоздились мечи, перевязи с ножами, дорожные сумки; в воздухе стоял равномерный гул грубых голосов и звон посуды. Протискиваясь между столами и то и дело прикрикивая на распускающих руки хэуров, служанки торопливо разносили кушанья.

Моав быстро окинула взглядом зал и, стараясь не привлекать внимание, двинулась к кухне, откуда доносились перебивающие друг друга голоса поваров и служанок. Тем не менее, ее появление не осталось незамеченным — завидев закутанную в плащ фигурку, ближайшие к двери рыси тут же прекратили обед и с хищным любопытством уставились на нее.

— Эй, курочка, ты кого-то ищешь? — хрипло крикнул один из них. — Уж не меня ли?

Остальные закатились громким хохотом, Моав же даже не повернула головы в сторону говорившего и лишь ускорила шаг. Не успела она добраться до распахнутой двери в кухню, как перед ней, точно из-под земли, вырос сам хозяин трактира — маленький пухлый человечек в замызганном переднике.

— Не обращайте внимания, красавица, — галантно проговорил он, склоняясь в поклоне. — Эти цитадельные — что дворняги; лают много, а в драку лезть лень. Чем могу быть вам полезен?

Он вдруг запнулся и уставился на эльфу, точно увидев приведение.

— Гур меня загрызи! Это вы?!

Она вздрогнула. Человечек довольно хлопнул себя по бокам толстыми розовыми ладошками.

— Ну конечно, вы! Такую красоту ни с чем не спутаешь! Вы еще пирожные у меня покупали, помните?

— Возможно, — уклончиво ответила Моав.

— Ну и что же, нашли вы своего Окуня? — игриво поинтересовался хозяин, явно обрадованный возможностью поговорить с настоящей эльфой.

Моав опустила глаза.

— Нет, не нашла…

— Очень, очень жаль! Видать, окочурился где-то или пошел сулунгу на обед, — предположил хозяин тоном, призванным выражать сочувствие.

Лицо эльфы вмиг стало непроницаемым.

— Я очень голодна, не могли бы вы подать мне горячего молока и чего-нибудь поесть? — ровным, твердым голосом попросила она.

— Конечно, конечно! — засуетился человечек, с неожиданным проворством разворачиваясь к кухне. — Мирана! Кружку горячего молока и пирожков с яблоками, быстро! — крикнул он в этот шипящий, полный голосов и клубов пара храм супов и закусок.

Из душистых облаков, точно по волшебству, вынырнули руки, держащие большой поднос с дымящейся кружкой и тарелочкой с пирожками. Хозяин проворно подхватил его, руки исчезли так же загадочно, как и появились.

— А вот и ваш обед! — торжественно провозгласил он, вручая поднос Моав. — Если пожелаете пирожных, только скажите!

И, еще раз поклонившись, он исчез в затуманенных недрах кухни. Моав развернулась и с подносом в руках начала пробираться к единственному свободному столику. Однако это оказалось отнюдь не так просто — сидящие за столами хэуры с радостным хохотом норовили ухватить ее за одежду или как минимум шлепнуть самым непристойным образом. Стиснув зубы от злости и не имея возможности дать отпор рысьим притязаниям — ее руки были заняты подносом — Моав продолжала лавировать между столами, однако чем дальше она продвигалась, тем яснее становилось, что спокойно насладиться обедом ей не дадут. Поняв это, она поменяла тактику и двинулась к выходу. Она уже была прямо перед дверью, когда та широко распахнулась, и Моав столкнулась нос к носу с высоким человеком. Балансируя подносом, она попыталась обойти его, но он схватил ее за плечо.