Страница 7 из 11
С другой стороны, порочность загнивающего капитализма, эксплуатация трудового народа, разжигание войн, ну, в общем, все пороки человечества – это там. У нас, общество развитого социализма, где от всех по возможности и каждому по труду, а в перспективе каждому по потребности.
И вообще, это общество, где все живут по принципу, где каждый друг, товарищ и брат. Я уже тогда задавался вопросом, почему одна шестая земного шара – Советский Союз с братскими странами – живут по правильным законам, а пять шестых – нет. Неужели на земле столько глупых, не понимающих преимущество социалистического строя людей?
Не хотелось верить, что люди не понимают очевидного. И еще один парадокс. Если победа социализма неизбежна, как утверждали классики, зачем силой насаждать этот справедливый строй? Сам придет, коль скоро, по их учению, победа неизбежна.
Вообще, сейчас, с возрастом, я так понимаю, история – наука весьма субъективна, всяк трактует ее по-своему, в угоду, ну, скажем, политическому курсу лидеров той или иной страны. И яркий пример такой свободной переписи истории, – это нынешние лидеры и правители Украины. Договорились до такого абсурда, что ни в какие ворота не лезет.
К примеру, один «историк», из числа руководителей страны, договорился до того, что это СССР напал на Германию, чем поверг в шок не только мировую общественность, но и руководство той же Германии. Это чем же можно так обкуриться, чтобы делать подобные заявления?
Как-то сын, дискутируя со мной по поводу каких-то исторических событий, сказал:
«Про прошлое можно сказать много чего. И ведь не проверишь, ибо история самая субъективная наука, служащая для идеологического фарширования масс. Но люди, к сожалению, продолжают учиться на собственных ошибках, как бы бессознательно чувствуя, что единственный объективный исторический процесс – это их собственная жизнь».
С чем-то можно согласиться, с чем-то – нет, но что-то в этом есть. И наша история, к сожалению, тоже показательный пример (сейчас историю СССР трактуют и переписывают по-новому). И кто прав, кто виноват, нам трудно судить, приходиться верить в то, что нам говорят. Но в свое время мы искренне верили, что живем в самой прекрасной стране. Я еще думал: как хорошо, что я родился именно в этой стране, а не в какой-то там Америке, где так угнетают негров, эксплуатируют свой народ, где одни жируют на эксплуатации других.
Я, попав под очарование и влияние учителя истории Александры Ивановны, после окончания десяти классов поехал в областной центр, поступать в педагогический институт на исторический факультет. Не поступил, чему, кажется, даже отчасти обрадовался, потому что понимал: родители не потянут мою учебу материально. Да и не мог я уже в таком возрасте сидеть на шее у родителей.
Для поступления в институт и в случае поступления, на первое время родители с горем пополам собрали мне сто рублей.
После того, как я провалил поступление в институт, мне домой было стыдно возвращаться. И я решил уехать на Север, естественно, никого не поставив в известность.
С возрастом трудно судить, насколько это решение было правильным, но случилось то, что случилось, история не терпит сослагательного наклонения.
9
Уехать на Север собирались вдвоем с другом детства: вдвоем веселей. Но не сложилось.
Мне лет было немного, а друг был на год моложе меня, ему не было еще и восемнадцати. Думаю, его не отпустили родители. Пришлось ехать одному, причем неизвестно, куда.
К сожалению, не знал, что есть путевки на ударные комсомольские стройки, что можно как-то завербоваться или, выражаясь литературным языком, по организационному набору. Там при трудоустройстве существовали определенные льготы.
К примеру, оплачивали дорогу, выплачивали подъемные. То есть после оформления на работу вновь принятому работнику полагалось некое денежное пособие на первое время, а главное, работодатель гарантировал трудоустройство и жилье.
Жилье – это громко сказано, но койкой в общежитии или в вагончике на месторождении обеспечивали.
Но это если ты приезжал по организационному набору. Ну, и ряд других льгот, которые давали некое преимущество перед нами, приехавшими по собственной инициативе. Но я мог бы и не попасть по организационному набору, так как набор вели в основном специалистов. Я в их категорию не входил.
Где-то накануне, я прочел книгу «Седой Енисей». В ней очень красиво была описана природа, мощь сибирской реки Енисей, героический труд людей, покоряющих этот суровый край. И я решил ехать на Енисей. Как помнит уважаемый читатель, у меня было сто рублей, но теперь уже чуть меньше: поиздержался на экзаменах.
Я купил билет в купе до Красноярска. Все это я, естественно, изучал по карте. До этого нигде дальше своего областного центра я не был. Думал, вниз по Енисею где-то тормознуть и хорошо бы устроится на работу в какую-нибудь геологическую партию. Одним словом, чтобы побольше романтики, как я это понимал.
Так строил я свои планы, но реальная жизнь внесла свои коррективы.
На четвертый день пути по Транссибу мы доехали до Челябинска. Дорога уже порядком поднадоела. В купе пассажиры менялись: кто-то сходил, кто-то садился. В дороге люди быстро находят общий язык. Я потом, с возрастом, это понял. Люди говорят откровенно, порой изливают душу от мысли, что больше никогда не встретятся.
Мужчина, который подсел к нам в купе, быстро со всеми перезнакомился и, узнав о том, что я еду практически в никуда, сказал:
«Слушай, молодой человек, есть на Севере Томской области комсомольская ударная стройка. В тайге хотят построить город Нефтеград, на берегу великой реки Обь, жители которого будут добывать сибирскую нефть.
Первый караван с техникой, строителями, нефтяниками прибыл на место будущего города нефтяников по зимнику в 1966 году.
Это молодежь, это всесоюзная ударная комсомольская молодежная стройка. Это, пожалуй, то, что тебе нужно».
И он меня убедил. Да и от дороги и безделья я уже немного устал. Он рассказал мне, как туда добраться. Я сошел с поезда на станции Тайга, это где-то под Томском.
В томском аэропорту я с трудом выяснил, что туда летает АН-2. Это небольшой, кажется, двенадцатиместный самолет, в народе его еще называли кукурузник.
Билет стоил двадцать рублей, а у меня из моих ста осталось только пятнадцать рублей, и на билет не хватало. Стал выяснять, как можно еще туда добраться. Подсказали: из речного порта Томска вниз по Оби ходит теплоход. Приехал на речной вокзал, купил билет в трюм (самый дешевый) на теплоход «Михаил Калинин» и отправился по великой реке Обь навстречу своей судьбе.
Была золотая осень, начало сентября. Погода стояла чудесная, вид с палубы восхитительный. Никогда не писал стихов, а здесь настолько чувства переполняли душу от такой красоты, что ничего и придумывать не надо было, строчки сами собой сложились в рифму.
А еще удивляли пассажиры; это была не праздная публика, не развлекающиеся туристы. Видно было, что плыли люди исключительно по делу. Были среди пассажиров семьи, группы людей в энцефалитных костюмах. Как позже выяснилось, ехали молодые специалисты – геологи, нефтяники – к месту назначения. Как потом оказалось, навигация на Севере заканчивается рано и это был, возможно, один из последних рейсов теплохода на Север. Если иметь в виду, что он идет вниз по течению дней десять, а обратно, против течения, и того больше. Около четырех суток мы плыли к месту моего будущего города.
Высадили нас часа в три ночи на пустынном берегу. Никакого и подобия причала. Причалили к берегу, матросы бросили на крутой берег трап, сколоченный из двух толстых досок, и по нему на берег сошло нас человек двадцать. В основном это были семьи: мужики с баулами, женщины с детьми. Ну, и несколько чудаков типа меня.
Большая часть из сошедших на берег уже работали на стройке и возвращались из отпуска. Многие ездили специально за семьями, после того как устроили свой быт, если это можно было назвать бытом.