Страница 9 из 111
«Тебе только семнадцать, и ты не в силах сделать правильный выбор», — любимая фраза отца, от которой Дэвиду хотелось биться головой об стену. Мать во всём поддерживала мужа, и подростку оставалось только распрощаться с мечтами о карьере музыканта. Он не мог втолковать им двоим, что адвокатская деятельность — это смертная скука, сдобренная увесистой порцией лжи, прилипающей к человеку данной профессии, как ржавчина к старому железу.
«Разве ты хочешь жить в нищете? — нередко усмехался отец. — Подумай о том, что обычные музыканты, не добившись успеха, как правило, вынуждены коротать дни именно так». Он приводил множество неопровержимых аргументов в пользу того, что сыну следует проявить интерес к юриспруденции, и тогда его жизнь сложится самым наилучшим образом. Поначалу Дэвид пытался оспаривать мнение родителей, но спустя год понял, что они останутся непреклонны, и если он хочет продолжать заниматься музыкой, то следует делать это так, чтобы отец и мать ничего не знали. Не обман, а маленькая недомолвка — обычный адвокатский приём, разве не так?
Для успешного поступления в колледж Дэвиду приходилось проводить изрядное количество времени за различными книгами и учебниками, но всё-таки у него оставалась пара часов, чтобы «разгрузить мозги», как он объяснял матери. На деле же он садился в машину и ехал к другу, чтобы устроить очередную репетицию.
Вот и теперь подросток занял место за рулём, вытащил из бардачка пластмассовый чехол, откуда извлёк аудиокассету и вставил её в автомобильный магнитофон, потому что музыка являлась для него чем-то вроде источника жизненной силы, и любую свободную минуту он посвящал тому, что слушал любимые песни. Из колонок тут же раздались задорные звуки свежего альбома NOFX «White trash, two heebs and a bean». Кстати, родители совершенно не разделяли музыкальных предпочтений сына, поэтому хранить кассеты с записями панк-рок групп Дэвиду приходилось за пределами собственной комнаты.
Под весёлую песню «Пожалуйста, поставьте эту песню на радио» он выехал на проезжую часть и направился к Вику. Его электрогитара хранилась у друга, так что он мог не опасаться, что отец или мать случайно обнаружат явное свидетельство его упорного желания продолжать заниматься музыкой. Сегодня друзья договорились встретиться в гараже Вика, чтобы вновь прорепетировать и исполнить несколько песен из репертуара тех же NOFX, а кроме того, Social Distortion, Descendents, Ramones, Bad Religion или The Vandals.
Родители Дэвида считали творчество данных музыкальных коллективов примитивным и похабным, но сам Дэвид не разделял их точку зрения. Возможно, где-то ребята и перегибали палку, зато их «глупые песенки-кричалки», по выражению отца Дэвида, поднимали настроение и дарили позитивные эмоции. Хотя репертуару панков была присуща некоторая грубость, это не делало их песни менее искренними.
По дороге подросток заехал к Ричи, чтобы забрать его с собой.
Припарковавшись около раскидистого вяза, Дэвид позволил команде музыкантов доиграть очередной трек, после чего выключил магнитофон и вместе с другом вышел на улицу. В какой-то мере он завидовал Вику и Ричи. Родители Вика не имели ничего против того, что сын играет с ребятами в гараже. Лишь иногда его отец заглядывал к ним с просьбой немного убавить громкость, потому что соседи могли обратиться в полицию, когда ребята слишком увлекались. Родня Ричи тоже не возражала, чтобы парень занимался игрой на ударной установке.
В недрах гаража трое подростков создали собственную группу под названием «Клешни». Правда, в последнее время у одного из её членов практически отсутствовала возможность появляться на репетициях из-за того, что его родители считали подготовку к поступлению в колледж приоритетной задачей.
— Привет, ребята! — встретил крепким рукопожатием Дэвида и Ричи Вик, после чего взглянул на часы. — Вы немного задержались.
— Это по моей вине, — пожал плечами Дэвид. — Едва удалось ускользнуть из дома.
— Опять сказал, что поехал в библиотеку? — усмехнулся Вик.
— К сожалению, ничего более подходящего не придумал.
— Ладно, пойдём. Я уже всё подключил.
Они разместились на привычных местах и принялись настраивать инструменты. После череды разрозненных звуков, извлекаемых из гитарных струн и ударной установки, друзья приготовились к игре. Барабанщик Ричи занёс палочки над головой и дал сигнал к полной готовности, сосчитав до четырёх.
Для разогрева они использовали песню трёхлетней давности группы NOFX «Иди собственным путём». Дэвид запел первым, а на припеве к нему подключились Вик и Ричи. Слегка рваные рифы придавали музыке бунтарский дух, создавая удивительное настроение свободы и беспечности. Казалось, что во время исполнения подростки вкладывают в песню частицу своей души. Впрочем, так оно и было. Их молодость, их дерзкие мечты и неуёмный оптимизм смешались в едином музыкальном порыве. Ради этого Дэвид и продолжал тайком от родителей приезжать сюда, получая ни с чем не сравнимое наслаждение жизнью.
* * *
— Дэвид, сегодня ты вернулся поздно, — нахмурился отец, когда сын присоединился к ужину.
— Да, папа. Я ездил в библиотеку, чтобы взять кое-какие учебники, — ответил подросток.
— Разве тебе не хватило тех книг, которые я тебе дал?
— Редмонд, дай мальчику спокойно поесть. Он и так слишком устал от занятий. Верно, Дэвид? — заступилась за сына мать.
Дэвид смущённо кивнул.
— Ты прочитал двенадцатую главу?
— Как ты и просил, папа.
— Дэвид, ты должен понимать, что занимаешься не ради меня, а, в первую очередь, ради собственного благополучного будущего.
— Да, папа.
— Может быть, у тебя возникли какие-нибудь вопросы по новому материалу?
— Редмонд, хватит болтать во время еды! — рассердилась мать Дэвида.
— Извини, Маргарет, но это единственная возможность, когда я могу поговорить с Дэвидом. Ты же знаешь, что у меня слишком много работы.
— Ты только и думаешь о работе. Хотя бы дома можешь о ней ненадолго забыть?
— Если я сделаю так, как ты просишь, то невинный человек может отправиться за решётку.
— А откуда ты знаешь, что он ни в чём не виноват? — включился в разговор подросток.
— Я досконально изучил его дело, — Дэвид заметил, что отец не слишком доволен его провокационным вопросом.
— Но ведь дело — это всего лишь горстка бумажек. Существует ли какая-нибудь статистика, согласно которой, на свободе остаются настоящие преступники, и наоборот, в заключение попадают по ошибке?
— Дэвид, у тебя в корне неверный подход к профессии адвоката. Разве я рекомендовал тебе все эти учебники лишь для того, чтобы ты выдвигал столь дилетантские суждения?
— Нет, папа.
— Надеюсь, впредь ты будешь читать гораздо внимательнее.
— Да, папа.
* * *
Вряд ли постороннему человеку удалось бы по внешнему облику комнаты Дэвида догадаться, что здесь живёт обычный семнадцатилетний подросток, а не чопорный мужчина средних лет, превративший личное пространство в рабочий кабинет. Впрочем, инициатива подобного обустройства принадлежала отцу. Он всегда настаивал на том, чтобы в доме — даже в комнате сына — всё подчинялось практическим целям. «В основе всего лежит строгая иерархия, — часто повторял он. — Порядок в голове начинается с порядка в комнате, поэтому необходимо следить за тем, в каком состоянии она находится».
Иногда Дэвид озирался по сторонам, и ему казалось, что он угодил в настоящий склеп. Как бы ему хотелось повесить на стену несколько постеров с классными музыкальными командами, а на дверь прикрепить знак «Посторонним вход воспрещён», или что-нибудь в этом роде. Он с удовольствием разместил бы на книжных полках коллекцию журналов о музыке, а не собрание скучных юридических знаний. Но во имя «порядка в голове» приходилось мириться с волей отца.
После ужина Дэвид лёг на кровать и уставился в потолок. На мгновение ему представилось, что он узник в темнице.