Страница 4 из 172
А уж когда пророки и глашатаи информационно-технологического общества апостол Андрей и евангелист Матвей признали в Пал Семеныче «крутого профи, юзающего компы в натуре», то молодому поколению стало ясно: полковник внутренних войск Булавин принадлежит XXI веку. Может, чуточку, краешком зацепил век двадцатый, подобно им всем.
По меньшей мере, бесподобный бортовой компьютер и периферия на булавинском «рейнджровере» стоят и умеют побольше, нежели наисамое продвинутое автомобильное «железо», о каком они когда-либо слыхали и читали.
И по части благочестия, религиозного рвения Пал Семеныч не уступит даже Фильке Ирнееву — таково есть общее мнение. А по знанию теологии Булавина можно смело сравнить с каким-нибудь профессором духовной академии.
Как-то обмолвился: вышел в отставку и начал писать книгу по религиозной философии. Интересно было бы почитать.
Пал Семеныч с Манькой еще не подъехали, но Софочка тут как тут. Наверняка, ее нынче интересует Джованни, — мимоходом отметил Филипп, отправив ее на пару с Настей по магазинам за недостающим провиантом и за кое-какими ингредиентами к себе домой.
Без Марика, в подавленном состоянии из Петра кулинар никакой; мало чего соображает, действует машинально, из рук сырье валится, сыпется…
«Непорядок, из рака ноги. Надо снова вспомнить Павла Тарсянина. Теперь бодрости духа ради».
— Петь, позволь процитировать близко к тексту. Итак-игитур, укрепите опустившиеся руки и ослабевшие колени и ходите прямо ногами вашими, дабы хромлющее не совратилось, а лучшее исправилось…
Чудо свершилось незамедлительно. Так было, и так будет.
Строки апостольского Послания к Евреям тотчас возымели действие. Не говоря ни слова, Петр расправил плечи, пружинисто перенес вес тела с пяток на носки, плавно развернулся на месте и вновь оказался в лучшей физической форме.
Кому много дано, добавится. У кого мала сила духа и та отнимется.
С доброй всесильной помощью Филиппа Ирнеева почет, уважение и окормление дорогие гости Петра Гаротника должны были обрести вдосталь. Ведь помимо хозяйского радушия их ждали полдюжины салатов, соблазнительное куриное суфле, чудесный закусочный торт с белорыбицей, искушающие обоняние свиные отбивные с острыми патиссонами на гарнир. Венчали же пиршество кондитерские изыски, где далеко не последней стала Филиппова кокосовая помадка.
Изысканные яства в компании Филиппа вовсе не заявлялись невиданными редкостями и неслыханными раритетами. Красивому и вкусному питанию, услаждающему все органы чувств, его близкие друзья постоянно и неизменно отдавали должное, не меньше, чем пище духовной.
Как некогда определил сам Филипп, и то и другое «более-менее питает тела и души благочестивых раздельно и гипостазировано».
Тем меньше у кого-то есть нужда зарекаться от телесных удовольствий, когда на дворе святки и по юлианскому летоисчислению. А до Великого поста совсем еще далеко по всем христианским условным календарям.
Из календаря никто не творит себе кумира или культа в данном библейском обществе апостолов и евангелистов хорошего вкуса вкупе с приятным времяпрепровождением. Да будет довольно календарных числительниц православным и католические монахам, молельщикам, заступникам людским пред Всевышним!
Инокам и схимникам по монастырским уставам строго поститься положено. Ан мирянам грешно впадать в излишний ригоризм и облыжную гордыню, бездарно умерщвляя плоть. Духа им от тому уподобленных аскетических сущеглупостей нисколько не прибавляется.
Вышесказанное компетентное мнение Пал Семеныча по поводу условности христианских календарей и напрасного умерщвления плоти некому в этой хорошей компании оспаривать. С ним экуменически соглашались.
— …Понеже в истиной вере не имеется ни православных московитского толка, ни римских католиков-папистов, ни эллинов с иудеями, на заре нашей общехристианской эры принявших благую весть о первом пришествии Иисуса Мессии. Один Бог, одна вера, одно крещение. Каждому из нас дана благодать по мере дара Христова…
В то время как в гостиной Павел Семенович пространно излагал теологические, астрономические, математические резоны по мотивам двойного празднования Рождества, Нового года и Воскресения Христова, Настя с Катей ловко, сдельно, сноровисто сервировали трапезу в столовой.
Филипп и Петр им не мешали, без толку не командовали женщинами. Они зашли в комнату Марика, чтобы поговорить о деле.
— …Фил, мне и Катерине эти хоромы не по средствам. До марта хата проплачена, в феврале мы съезжаем. Квартирку могу из рук в руки переуступить вам с Настей на тех же льготных условиях.
Квартиру, хочу тебе сказать, можешь выкупить в рассрочку с кредитом от моего отца. Проблем нет. Родитель о тебе наслышан, твоего босса Рульникова весьма уважает. Известной нам Вероникой Афанасьевной издали восхищается.
— Заманчиво, Петр. Признаюсь, я об этом подумывал. Но Настя весной уезжает учиться в Штаты. Куда ж мне одному вся эта роскошь? Бог знает, что с нами всеми потом будет.
— Ну да, в животе и в смерти… На свадьбу скоро позовешь?
— Настя сегодня торжественно объявит. Не хочу лишать ее этого удовольствия, ибо сюрприз.
— Во где секрет! Сонька уже растрезвонила, у Машки все выпытала. А мне Катерина доложила.
— Как у нее, кстати, со здоровьем?
— Слава Тебе, Господи, без рецидивов, проверяется регулярно. Век за тебя и твою Нику буду Бога молить.
При всей своей религиозности Петр Гаротник полагал чудотворчество делом редким, доступным лишь праведникам и святым. Посему диву не давался и верил в эффективность особых медпрепаратов, какие применяются в частной клинике Вероники Триконич только для немногих истинно избранных. Тогда как всем прочим огулом званым достаются обычное лечение и стандартные процедуры.
Когда у Екатерины в прошлом году обнаружили рак молочной железы и метастазы, только в «Триконе-В» удалось остановить дико прогрессировавший патологический процесс, а затем обратить вспять смертельную болезнь. Причем прижимистая мадам Триконич, мегера-миллионерша, за свершившееся медицинское чудо не взяла ни цента, ни копейки с друзей Филиппа.
Это уж воистину восстало неизъяснимым, удивительным, сверхъестественным явлением. В самодовлеющую чудесную благотворительность Петр поверить никак не мог и потому благодарил Бога за то, что есть на свете хорошие люди и друзья.
В тот вечер за дружеским столом никто не поминал пьянством на сороковой день ни пропавшего без вести Марка Недбайного, ни достоверно погибших родных Фила Ирнеева. Вышло оно вполне естественно и объяснимо. Не сговариваясь, все тактично промолчали, дружно оставили произошедшее в минувшем году в подтексте и в контексте. Неужели не видно, как до сих пор переживают Петя и Фил?
Истинные друзья своих друзей познаются будь то в горе или в радости, не правда ли?
Будет нелишним отметить абзацем-параграфом и пробельной строкой один немаловажный правдивый факт. Чересчур пьяное веселье в ближней и дружественной компании Филиппа Ирнеева нисколько не поощрялось.
Спиртные напитки библейское общество относило в класс бакалейных продуктов питания. Как-то: сахара, соли, муки, чая, кофе, пряностей и тому подобного.
Спиртное есть ингредиент славного застолья, каковой требуется придирчиво приобрести, красиво сервировать, подать в достатке к столу и употреблять в должной пропорции. Не больше и не меньше, сколько подобает для хорошего настроения и бодрого умственного тонуса. Да и то не всем и не всегда, — авторитетно заявляла студентка четвертого курса медакадемии Мария Казимирская, ссылаясь на Настю Заварзину, кому разные вкусные спиртосодержащие жидкости абсолютно безразличны.
Ближе к полуночи трезвомыслящая Настя везла благорасположившегося на заднем сиденье слегка хмельного Филиппа к ней домой в слабой надежде уговорить, оставить его у себя на ночь. Завернуть на пару часиков или до утра к нему на квартиру не слишком-то получалось. В основном из-за тетки Агнессы, присматривающей за племянницей в отсутствие родителей.