Страница 168 из 172
Ника в ту пору троих наших младенчиков вскармливала. Она от мира навеки ушла, а я и обе моих кормящих дойки за нее трудиться остались.
— Третье чадо от Суончеров? — потребовал подтверждения Филипп.
— Ну да. Маньке и мне Патрик об этом сказал только после несчастья с Рупертом и Никой. И Уильяма-Вильгельма харизматическим сыном публично признал.
«На тебе и плюралистическая репродуктивная проблемка! Ну дела с тройняшками!..
В царствии Твоем помяни, Господи, бессмертную душу рабы Твоей, доблестной и праведной жены Вероники… Твоя Твоих Тебе приносящих…»
— Пошли домой, Фил. По чашке кофе выпьем. Или чем-нибудь покрепче Нику с Рупертом вспомянем…
Система перемещения в нашем орденском периметре такая же, как и в замке Коринт. Представь прихожую в той нашей двухкомнатной квартирке…
— Как скажешь, жена моя. Ты здесь у нас хозяйка.
Очутившись, так сказать, дома, в привычной и знакомой прихожей, Филипп машинально разулся, сунул ноги в домашние тапочки, очень похожие на те старые, из давних-недавних времен. И только потом поразился тому, насколько точно Настя воспроизвела их прежнюю обстановку.
В гостиной почти та же мебель. Правда, монитора у стены он не увидел. Но дареная друзьями икона Неупиваемая чаша, очевидно, та же самая. И тот же образ Спаса Гневного в спальне рядом с транзитным квадратом доступа в его асилум, тоже уже адаптировавшийся к иному пространству-времени.
«Сорок лет спустя, из рака ноги! Не разбери-поймешь: то ли осанну благостно возглашать, то ли анафему изрыгать во гневе…»
На кухне Филипп не обнаружил старого настенного телевизора. «Чего нет, то и отсутствует, аллилуйя…»
Затем поздоровался за руку с тем, кого он определенно рассчитывал увидеть в домашнем окружении. Представила их друг другу Настя, ни на шаг не отстававшая от мужа.
Рыцарь Филипп ничего не имел против того, чтобы дама Анастасия действовала по ее собственному арматорскому плану, постепенно, истинно грамматически вводя его из свершившегося прошлого в продолженное будущее:
— Извольте любить друг друга и жаловать, милостивые государи.
Филипп Олегович, батюшка, честь по чести рекомендую вам его превосходительство дивизионного генерала Никона Ирнеева-Ирлихта фон Коринта, регионального командующего миротворческими силами объединенных филантропов.
Широкоплечий кареглазый блондин, один к одному похожий на Настю, вытянулся в струнку, щелкнул каблуками и только затем пожал протянутую отцовскую руку.
— Титулованный сквайр пятого ранга Никон к вашим услугам, рыцарь.
На военную выправку нисколько не повлиял кухмистерский вид генерала, сберегающего честь мундира под красным фартуком, расшитом белыми петухами.
— Уж не взыщите по-родительски, отец Филипп. Распорядился я самоуправно на вашей с матерью поварне.
Кофе, между прочим, для вас готов, родные мои. Подать в гостиную аль на кухне по-домашнему присядете?
— Чего там церемониться, сын? Давай здесь засядем, — еще раз почувствовал себя дома Филипп. — Пончики, чую, с корицей и арахисом. Что ж, отведаем…
Представьте, судари мои, какая странная история со мной приключилась! Сорок лет, знаете ли, ничего не ел. Оттого проголодался, поиздержался, отощал, спасу нет…
— Вот что, Никишка, кофейку мы сами себе нальем. А ты дуй в мемориальную родительскую спаленку. Тамотка на кровати лежит маленький и новенький модульный системник для батюшки твоего Фил Олегыча.
Не в службу, а в дружбу, свяжись, голубчик, с Ванькой. Слей от него тот файлик исторический, дифирамбический и панегирический, персонально для Фила. Отцу-батюшке нашему предстоит ой много чего любопытного узнать о том, что было, и чего вовсе не произошло. Пускай оно и намечалось, предполагалось…
Едва Никон, почтительно выслушав материнский наказ, ушел, Настя поведала Филиппу:
— С Ником у меня проблем нет. Но вот с Наткой-стервозой сплошные нелады и несуразицы. Ты ее видел. Истая безотцовщина выросла!
— Неча было из арматорской пробирки дите доставать, коли воспитать не умеешь.
— Так ведь рожать глупой бабе хотелось! И медицинский срок хранения твоих замороженных живчиков истекал, неуклонно, чтоб ты знал, батюшка мой Филипп свет Олегыч…
Выдержанный испанский коньячок вон в той металлической секторной емкости. Помянем за всех и за все.
Спаси и сохрани, Господи, души их, яко мы спиритус вини!..
С новым персональным компьютером рыцаря Филиппа знакомил сквайр Никон. Помимо непривычного форм-фактора, незнакомой логистики квазигеномного кодирования и хранения информации педантичный сквайр устроил накоротке презентацию продвинутой операционной системы Седрика Тинсмита «Си-Ти-майнес».
В интуитивном идеомоторно-саккадическом интерфейсе Филипп не нашел чего-либо незаурядно сложного и патологически непонятного. Однако же привыкать к необыкновенному программному и аппаратному обеспечению решил поэтапно:
— Не все сразу, дорогие мои. Думаете, легко и просто из отстойного двадцать-мохнатого века в ваше третье коммуникативно-когнитивное тысячелетие одним махом-размахом перепрыгнуть, синхронически?
Вестимо, озаботимся тако же проникновенными диахроническими изысканиями в должное время. Сгодится и Ванькин сумма суммарум для закваски ради.
Покамест же сделай одолжение, Настена, на словах вкратце поведай, как вы тут без меня до такой жизни докатились. Каково вам нонче кудесничать на стогнах бывшей белоросской столицы?
— Пробавляемся помаленьку, сударь муж мой. Не иначе как вашими молитвами в безвременьи, — попробовала отшутиться Настя. — Давай-ка лучше, благословясь, плотненько приступим к подготовке званого обеда.
— Благословенный душевный разговор гастрономическому делу не помеха и не поруха, Настасья моя Ярославна.
Я так понимаю, иных государств уж нет на политической карте мира, а какие там ни будь царства земные, мирские далеко-далече в историческом небытии застряли? Навроде былой Российской империи или Советского союза? Не правда ли, друзья мои?
Первым откликнулся на вопросительное пожелание рыцаря Филиппа дисциплинированный сквайр Никон, начав неохотно, допустим и основательно, повествовать с официальным видом:
— Секулярно, сударь мой батюшка Филипп Олегыч, мы ныне находимся под административной юрисдикцией дипломатически общепризнанной Восточно-Европейской Республики. Новоявленная ВЕР включает в основном территории бывшей Польши, Словакии, Литвы, Белороссии, Украины и Молдавии. На западе эта неофициально именуемая Русь Посполита имеет протяженную демаркированную границу с дружественным Германским Фатерландом, на востоке по Днепру — с враждебной Российской Федерацией Московия…
Официальные языки ВЕР — русский и английский. В конституированных провинциях прочие местные наречия употребляются на законных основаниях культурно-политической автономии.
В силу основного закона республики пожизненный глава государства и верховный главнокомандующий — великий князь Кенигсбергский Ольгерд Второй. Он же — президент конституционного трибунала.
Великокняжеская резиденция, генеральный штаб, министерство обороны дислоцируются в Кенигсберге. Былая Восточная Пруссия в настоящее время — коронные земли и конституированный федеральный округ ВЕР.
Федеральный кабинет исполнительных министров размещается в Варшаве, избирается и компонуется парламентским большинством законодательного сойма. Парламент формируется на основе всеобщего избирательного права по партийным спискам. Депутаты всереспубликанского сойма заседают в Братиславе…
На этом Никон остановился и выжидательно посмотрел на Филиппа. Тот удовлетворенно кивнул своим мыслям и дружески улыбнулся:
— Спасибо, Никон. Об иных новинках и старинках географических, политических сей Руси Посполитой сам-один дознаюсь… Исподволь, со временем…
Скажите-ка лучше в общих чертах, мои ближние и присные, почему вас воленс-неволенс располовинило на две бесформенные части? С чего бы это одни проклинают новые времена, другие же, не менее мне близкие, им в супротивность, сию предержащую эпоху благословляют и славословят?