Страница 6 из 113
— Здравствуйте всем, приятного аппетита! — вежливо поприветствовал Леха, сидящих за столом.
— Заходи! — порадовался Севка. — Как раз вовремя!
Леха переступил порог. Ванька улыбнулся — компания ему нравилась, а вот Ирка нахмурилась. У нее явно на прием Коровина бюджетных ассигнований не предусматривалось.
— Ну, как сходил? — спросил Севка, будто Леха по его просьбе за бутылкой бегал.
— Да не больно здорово. Одну корзинку, может, и набрал.
— Туда же бегал? На овраг?
— Опять не дошел. Самую малость. Устал, — соврал Коровин.
— А мы вот пять мешков сразу продали. Залпом. По оптовой цене, — похвастался Севка.
— Ага, — проворчала Ирка. — Профукали все, мужики называются! В розницу-то по две лишних сотни с килограмма взяли бы.
— Умная, сил нет! — нахмурился Севка. — Если б мы тем мужикам не продали, то вообще бы без денег остались.
— Да еще и по роже получили бы, — поддакнул Ерохин. — Я сразу просек, что этот мордастый не один был.
— Представляешь? — раскрасневшийся Севка уже наливал стакан для Лехи. — Только подкатываем к рынку, подходит мужик, невысокий такой, крепенький, слегка поддатый. «Чего привезли?» — спрашивает. Ирка еще выступать начала: «А тебе не все равно?»
— Конечно! — пробурчала Ирка. — Какое ему дело-то? Дерьмо какое-то ходит, на понт вас берет, а вы и хвосты жмете.
— Ага, — кивнул Ванька, — прокололи бы нам шины — и тю-тю. А могли бы и подрезать… Чего, я не знаю, что ли? Там все схвачено. И ментов не дозовешься, если валять начнут. Пырнут раз — и привет родителям. Вы, бабы, все храбрые.
— Ладно, — переорал всех Сева. — Дай по порядку расскажу. Значит, мужик этот, низенький, на Ирку ноль внимания и сразу к Ванюхе: «Даешь оптом, командир? Быстро и нехлопотно. Стоять не надо, за место платить не надо, разрешения на торговлю тоже не надо. Мешки у тебя килограмм по шестьдесят, не больше. Тыща за кило на пять мешков — три сотни штук в зубы и свободен».
— Нормальная цена-то, — словно бы оправдываясь, сказал Ерохин, — на рынке больше полутора ни за что не взять. И стояли бы с пятью мешками до вечера, даже если б все нормально было.
— Полтораста тысяч на халяву подарили — и рады! — нудила Ирка. — Может, и не было с тем козлом никого, а вы в штаны наложили! Люди на такие деньги месяц живут — а они дарят…
— Заткнешься ты или нет? — заорал Севка, грохая кулаком по столу. — Пила, блин, циркульная! Продали и продали…
— Точно! — поддержал Леха, хватаясь за стакан. — За это и вздрогнем! У меня ж еще весь огород в земле. Там мешков пятнадцать — точно говорю. Надо кодлой собраться, человек десять, набить под завязку твою телегу и ехать.
Вылили. Ванька, осушив свой стакашек и хрупнув огурчиком, отрицательно покачал головой:
— Ни фига из этого не выйдет. Кого ты тут соберешь? Шпану? Они только тут, дома, на танцах борзые. А повзрослей — не найдешь. Был бы у нас кто из блатных, так, может, смог бы покалякать как надо. Мы ж мужики, нас можно через хрен кидать…
— Да ладно вам, из-за денег расстраиваться! — уговаривал Сева, торопливо наливая еще по одной и опустошая бутылку. — Что они такое, тыщи эти сраные? Мусор! Все пропьем к хренам собачьим. Давай вторую, Ирка!
— Обождешь, — огрызнулась та, — хоть подержи водяру-то, за нее ж уплочено! Ты сейчас хлопнешь лишнюю и блеванешь, сразу тыщ пять в очко вывалишь…
Севка матернулся, встал, распахнул холодильник и вытащил бутылку. Ирка прошипела:
— А хрен с тобой, пей! Сдохнешь быстрее…
Ваня решительно встал из-за стола и сказал:
— Все, спасибо, хозяева! Поехал. Есть один калым небольшой. Гуляйте, не держите зла. Счастливо!
— Может, еще одну? На посошок? — порадушничал Сева.
— Нет, все. Я норму знаю.
Ерохин вышел, погромыхал на крыльце, надевая ботинки, а затем потопал по доскам к калитке. Закряхтел стартер, заурчал мотор, и «ЗиЛ», поскрипывая рессорами и побрякивая бортами, покатил в направлении центральной усадьбы.
— Ну и ладно, — сказал Буркин, — нам больше останется.
— Точно! — Стакашки брякнули, водочка забулькала, и Леха уже почуял легкий, взвешенный кайф.
— Все, гад! — внезапно взорвалась Ирка. — Ухожу! Садите здесь, жрите хоть до усрачки, а я на ваши рожи глядеть не могу! Все!
Набросила какую-то кофту и убралась.
— Слава Аллаху! — вздохнул с облегчением Севка. — Хоть посидим спокойно, а то эта падла мне с утра покою не дает.
— Я за тобой зайти хотел… — начал Леха и, как смог, пересказал пережитое у оврага, матерясь через слово. Пока рассказывал, словно вновь все переживал. Только одно не рассказал, как ни странно — о том, что в паспорте схемку нашел. Не специально, просто забыл, что утром с Севкой не виделся.
— Вот оно что… — Севка азартно засопел. — Видать, что-то там лежит, а? Раз они так рискуют? А давай сходим сейчас туда? Как?!
— Ну нет… — мотнул башкой Леха. — Мне утра вот так хватило! Эти ж опять объявиться могут. Им ихний Пан, или кто там есть у них начальник, головы отвернет, если не найдут. Что делать будем, а? Я думаю, что сжечь его надо — и забыть. Не фига с крутыми связываться.
— Не скажи! — Сева поднял палец вверх. — Я думаю, что надо в город ехать и звонить. Телефон я вчера записал, вот: 34-56-70. Дай паспорт поглядеть…
— Ты чего, не понял, что ли? — Леха покрутил пальцем у виска. — Это ж одна контора, банкир и эти гаврилы. Ну, позвонишь ты. Они скажут: приезжай туда-то и туда-то. Приедешь — а тебе перо в бок или пулю в лоб. И весь навар.
— Думаешь, что я дурак совсем? Ни фига — я нормальный! Выпил, но нормальный я, Леха! Учти! Я сам им место назначу. Такое, чтоб не пырнули. Где народу много и менты рядом.
— А они не поедут и все.
— Сам же говорил, что им башку открутят, если паспорта не найдут. Им он позарез нужен, понял? Что им стоит пару лимонов выложить. Для них это — тьфу! — не деньги. И потом — мы ж вдвоем будем.
— Вдвоем… — Коровин только хмыкнул. — Ты этих ребят видел? Нет. А я видел. Даже если двое только приедут, они нас спинами от любой толпы загородят. Прижмут к стене — чик! И нету. Народ и не поймет, что нас приткнули, подумает, что мы ужратые лежим. Много ты видел в городе, чтоб к пьяным кто-то подходил?! То-то.
Сева задумался. Видать, дошло, что у Лехи мысля трезвая, хоть и в пьяной голове. Но тут его новая идея клюнула.
— О! А если им прямо в банк среди рабочего дня привезти? Я знаю, где этот «Статус» находится. Там менты в охране стоят, народ толчется. Неужто рискнут там на себя тень наводить? Как?
— Давай лучше еще примем.
— С нашим удовольствием!
Стаканы звякнули, и Леха, пропустив в глотку жгучее пойло, — цена ему при «застое» 3-62 была, а теперь ту же дрянь за такие тыщи — почуял, что идет уже хреново. Огурчик и тот не помог. Но сдюжил, удержал. Зато она, родимая, в голову поехала.
НИНКА-БЛОНДИНКА, ЗЕЛЕНЫЕ ГЛАЗА
Ой, как туго было Коровину разлеплять опухшие веки! Не то слово. Аж головой дернуть пришлось, а голова-то была чугунная, и в ней какие-то вихри враждебные веяли. И общее состояние было злобно-гнетущее. Сердце то тюкало с какими-то перебоями, то начинало колотиться, как бешеное, брыкаться и приплясывать. Хреново. Не
только руки дрожали, но и все тело трясло. Как в лихорадке. Наверное, не с одного перепою, но и от холода. Вчера он как пришел, так и бухнулся на кровать, печку не затапливая. Может, и хорошо, а то бы угорел еще сдуру. А ночью, небось, температура за ноль свалилась. Ну, по крайней мере, до плюс пяти. До смерти, конечно, не замерзнешь, но простыть было вполне реально. Поэтому Леха, едва очухавшись, сунулся в шкаф, туда, где дежурная заначка стояла, в литровой банке под полиэтиленовой крышкой. Самогонка, немного выдохшаяся, вонючая, мутная, все-таки пошла. Занюхал ее Коровин рукавом. В доме даже корки хлеба не имелось. Но с души не своротило.
Дрожь унялась, в голове поплыло приятное отупение, в нутрях потеплело, мироощущение улучшилось. Появилось, например, желание вспомнить, как он вчера дошел до жизни такой. Ясно, что шел он к этому на пару с Сев-кой, но что и как было после того, как начали оприходовать третью бутылку, память почти не сохранила. Нет, кое-что проглядывало, но обрывками, и непонятно, что было после чего, что сначала. И вообще, что было наяву, а что только привиделось, Леха не очень различал. Запутывался во всем. Смутно припоминалось, что со двора в шею его выталкивала Ирка. Должно быть, раздумала от Севки насовсем уходить. Вроде бы Севка кричал, что он не даст своего лучшего друга в обиду, но упал с крыльца и треснулся о собачью будку. Однако, куда он потом делся — хрен знает. Потом Леха вспомнил, что был у кого-то в бане. Вроде, старуха какая-то мылась, а он туда по случайности зашел. Но бабка попалась спокойная и сказала очень мирно: «Попариться зашел, сынок? Проходи, проходи…» Леха сказал: «Извиняюсь!» — и ушел. Правда, ноги не очень шли, и его носило от забора к забору. Как домой попал — почти не помнил. Ну, дошел и ладно.