Страница 5 из 31
Добравшись до нужной мне части, я попал на распределитель, и вместе с другими товарищами стал заниматься тем, на что в нашей вооруженной армии уходит как минимум треть всего времяпровождения - ждать. От скуки походил по казарме. Почитал настенные газеты. Именно из них я узнал, что Ковров в первую очередь город экскаваторостроителей, а потом уже все остальное. Потом я поспал, поел, потрещал с товарищами. Дело близилось к полуночи. Неожиданно началось какое-то движение, нас всех распределили, рассадили в автобусы-пазики, задернули шторы, и полчаса куда-то везли. Каково же было наше удивление, когда мы вышли из автобусов и увидели ту же воинскую часть. Высказывались самые разные предположения, в том числе и что нас специально возили по кругу, чтобы мы забыли дорогу, запутались и не могли никуда убежать. На самом же деле все оказалось намного проще: в Коврове и его окрестностях понастроили немало однотипных частей, отличающихся друг от друга только месторасположением: Пакино, Мулино, Членулино... Убив еще пару часов времени на какую-то фигню, нас отвели в казарму, где мы наконец смогли спокойно отбиться.
Первая неделя курсов выживания носила адаптационный характер, так как форму нам не выдали, и мы ходили по гражданке. Распорядок дня был такой: подъем, зарядка, завтрак, отдых после завтрака, обед, сразу после обеда ФИЗО, плавно переходящее в ужин, после ужина - заслуженный отдых. Качество кормежки оставляло желать лучшего, особенно всякие котлеты и им подобное. Тут я даже проследил прямую зависимость - чем больше с утра оставалось недоеденного хлеба и каши, тем меньше попадалось мяса в обеденных котлетах. Окончательно я от них отказался, когда поделился этим изделием с собаками, постоянно дежурившими возле столовой. Животные радостно виляя хвостами обнюхали котлету, затем сочувствующе посмотрели на меня, и разочарованно отошли, даже не пробуя ее на вкус. Что же до ФИЗО, то оно носило необязательный характер, поэтому кто хотел - играл в футбол, волейбол и тому подобное, кто страдал фигней, кто еще чем похуже. Я же обитал на турниках, а в свободное время общался на различные темы с товарищами, впоследствии так постепенно со всеми и перезнакомившись. Именно тогда я и нашел несколько человек, разделявших мои взгляды на некоторые важные жизненные проблемы. Все началось с простого вопроса, заданного Женей Черным:
- Поработал я в Европе немного, заметил одну общую для всех европейцев реакцию: не любят там русских, и побаиваются. С чего вдруг?
Я хотел ответить Черному, как в анекдоте: "Бьют же не по паспорту, а по роже. Ты свою физию в зеркало видел?". Но, так как Черный в душе являлся настоящим русским человеком, хоть и далеко не славянской наружности, я сказал по-другому:
- Ну это еще со времен войны пошло. Не любят нас там, так как наваляли им наши предки по самые помидоры. Война то шла не с Германией, а со всей объединенной Европой. Вот с тех пор осадочек то и остался.
Сей известный факт вызвал у товарищей удивление, и они попросили рассказать подробнее. Увлечение историей не прошло даром. Я вспоминал множество различных фактов, которые мы с интересом обсуждали: промышленность Европы, работающую для нужд фашистов; военные поставки американских комплектующих и сырья в Германию, многочисленные дивизии СС, собранные из европейцев всех мастей и тому подобное. Так как времени у нас хватало, то вскоре мы добрались до обсуждения первой мировой и забытых подвигов русских солдат. Даже когда курсы выживания перешли в свою "интенсивную" фазу, мы продолжали дискуссии в экспромтном клубе любителей истории, продвигаясь все дальше и дальше вглубь веков: крымская война, война с Наполеоном, русско-турецкие войны, войны со Швецией, Польшей, времена монгольского ига. Вспоминая все это, я словно пропустил сквозь себя тяжелую долю тех пор, выпавшую на судьбы простых солдат. Может этому способствовало мое воображение, тогда мне казалось, что я, пусть и самую малость, но ощутил то, что чувствовали герои наших бесед. Проникся раздумьями Пересвета, сбрасывающего с себя доспехи перед боем с Челубеем - огромным, непобедимым поединщиком, выиграть у которого не было ни малейшей возможности. И посему оставалось только одно - дать его копью пронзить себя, удержавшись при этом в седле, чтобы получить только один шанс нанести удар, но повергнуть врага, пусть и ценой собственной жизни. Почувствовал непоколебимую стойкость суворовских солдат, сутками карабкающихся по альпийским утесам, готовых в любую минуту отбиться от засад и бросаться в атаку, снова и снова. Представил безнадежную решимость, с которой солдаты Карягина брали одну крепость за другой, беспрестанно отбиваясь от многотысячной армии персов. Будто из памяти возрождались образы наспех сформированной из новобранцев дивизии Неверовского, отступающей под безостановочным натиском французской кавалерии; оборона крепости Осовец, апогеем которой явилась несправедливо забытая "атака мертвецов" и множество других известных и не очень подвигов Великой Отечественной Войны. Все это помогало мне отвлечься от происходящего и скрасить курсы выживания.
Отвлекаться кстати, приходилось от следующего: примерно через недельку комоды скрупулезно собрали размеры одежд со своих подчиненных, и на следующий день роте выделили форму в ассортименте. Однако же, когда дело дошло до персональной выдачи вещевки, процесс проходил по принципу: бери что дают. Мне, в общем то, повезло, и почти все кроме берц, более менее подошло. Да и берцы оказались всего на размер больше. А вот некоторым коротышкам с 38 параметром ноги достались боевые лапти 44-45го размера. Облачившись в форму, мы тут же заключили контракт с министерством обороны Родины. Сам контракт представлял собой один листик формата А4, на котором под словами: "обязуюсь выполнять все приказы" военнослужащие ставили свою подпись. Со своей стороны министерство обороны тоже обязалось, но что именно - особо не уточнялось. В общем - мы стали настоящими солдатами, со всеми вытекающими последствиями. Трудности и лишения службы поджидали нас на каждом шагу. Первое испытание случилось в столовой, когда оказалось что оставлять бушлаты в раздевалке без присмотра нельзя, так как разлетались они как горячие пирожки. Пострадавшим оказался Казачок - двадцатилетний парнишка, невесть как попавший в армию. При отборе он завалился на психологе, и пройти его смог только с четвертого раза, получив ответы на тесты. Не то чтобы Казачок оказался дурачок - он просто отставал в психо-эмоциональном развитии, и в свои двадцать обладал интеллектом подростка. А так то все нормально. Ну, разве что ростом он еще не вышел. Про таких обычно говорят: метр с шапкой. Конечно же, это совсем не так. С шапкой то он повыше. В общем, остался Казачок без бушлата. А дело к зиме. На предложения товарищей купить бушлат в чипке, Казачок глупо улыбался и говорил что денег у него нет. К слову, в местном чипке можно было купить практически все: начиная от разнообразной снеди, что нас собственно и спасало от истощения, и заканчивая амуницией: каски, брони, штык-ножи. Я бы не удивился, если бы мне там из-под полы предложили подержанный автомат. Возвращаясь к Казачку, можно отметить первое проявление солдатской солидарности в нашем воинском коллективе. Нет, денег ему никто не дал. Но сжалившись над товарищем, на небольшом совете решили провести операцию "Бушлат". Дождавшись, когда обедавшая перед нами рота в полном составе войдет в столовую, в раздевалку проникла ДРГ в количестве трех человек. Наученные горьким опытом, будущие контрабасы из других рот верхнюю одежду оставляли под надзором выделяемых для этих целей гвардейцев. Но для нашей ДРГ это оказалось не помехой. Разыграв перед скучающими охранниками-бакланами небольшую потасовку, они отвлекли их внимание. А тем временем неприметный Казачок быстро схватил первый попавшийся бушлат и растворился. В общем, все прошло как по маслу. Ну, разве что стыренный Казачком бушлат оказался ему великоват, раза в два, но то мелочи. Хотя можно добавить, что по странному стечению обстоятельств, Казачок при выдаче имущества получил берцы 45го размера. Как сейчас помню: идем мы колонной по дороге, прямо в лес. А за нами, чуть поодаль, Казачок в свисающем по колено бушлате, с собранными в гармошку рукавами, шкандыбает берцами, как в ластах по асфальту. Эдакий домовенок Кузя, прибившийся к солдатам.