Страница 3 из 11
— Как это не помогаю? — удивился Славик. — Я хлеб купил и молоко. И мусор всегда выношу, когда ты попросишь, и посуду мою. А не рассказываю, потому что вам не интересно.
— Хлеб он купил, молодец какой, вы на него посмотрите… Ну, а сдача, интересно, где? — осведомилась мама.
Славик пожал плечами, полез в карман шортов и стал выгребать мелочь. Ее набралось явно больше, чем было положено сдачи с выданного ему рубля. А тут еще из мятого сломанного коробка посыпались спички. Родители взирали на все это с легким обалдением.
Папа потер ладонью висок и принялся с ожесточением кромсать котлету, потом отложил вилку и нож и повторил мамин вопрос:
— Ну, и где ты сейчас был?
— Ну, до станции мы с Колькой смотались, а что такого-то? — пожал плечами Славик.
— И что вам надо было на этой станции?
— Ну, мелочь под платформой собирали, — неохотно сообщил Славик. Он предпочитал не врать без крайней необходимости.
— О господи! — мама театральным жестом закрыла ладонью глаза. — Хулиган дворовый! Зачем тебе деньги?!
— И еще хотели в Звездный на великах смотаться, но Колька спасовал, — сообщил Славик, отхлебнув борща и проигнорировав мамины вопросы.
— На великах?! По шоссе?! В Звездный?! Что вам там понадобилось?! — мама набросилась на него с новой силой.
Славик молча хлебал суп.
— А может, мне в этой школе не нравится, — сказал он после некоторой паузы. — А там у меня все друзья остались, бывает такое?
— Друзья?! А в Москву ты в этот кружок космонавтики каждый вечер тоже к друзьям мотаешься?! — возмутилась мама. — А двойки с тройками свои ты думаешь исправлять?!
— Успокойся, мать, — примирительно сказал папа. — Ну, что плохого в том, что Славка увлекся космонавтикой? Ну, проявил самостоятельность, записался в этот свой космический кружок. Ну, пусть поездит, раз есть интерес.
— Ну вот сегодня же я не поехал, — вставил Славик. — Хотя там сейчас итоги конкурса, наверное, подводят.
— Нет уж, ты мне ответь, что у тебя за друзья такие? — не сдавалась мама. — И что это за помешательство на космонавтике такое — два года ты в звездненской школе учился, и тебе сто лет она не нужна была, а тут вдруг нате вам! И почему учебный год только начался, а на тебя уже жалуются за прогулы, отметки и плохое поведение? И зачем ты эти деньги собираешь, и на что тратишь? Ты куришь, что ли, хулиган?
Папа нервно взглянул на часы — у него заканчивался обеденный перерыв, — налил себе компоту и выпил стоя, быстрыми глотками.
— Я побегу, — сказал он. — Вечером договорим, ладно?
Мама сердито отмахнулась от него — мол, не отвлекай, — и продолжала пристально глядеть на Славика.
Наконец Славик поднял на нее глаза и спросил:
— Ну мам, ты чего? Все у меня нормально. Я не курю, а спички для дымовух.
— Час от часу не легче! А с космонавтикой этой что у тебя за помешательство?
— Долго объяснять, — уклончиво ответил Славик, надкусил помидор и принялся меланхолично жевать.
— Начинай, — строго велела мама.
— Ну, в общем, я в лагере с очень интересными ребятами познакомился. Это же только папе дали путевку для меня в «Орленок», потому что он на Чкаловском работает, а некоторые ребята туда каждый год ездят. И я попал в дружину «Звездная», где как раз все космонавтикой увлекаются. Вот, в нашем отряде были Сергей и Саша из Москвы, из клуба юных космонавтов во дворце пионеров. Саша ракетомоделизмом увлекается, а Сережка — радиолюбитель. И я помогал Саше строить ракету, а с Сережкой мы связывались по радио с ребятами из Польши и Чехословакии… А вообще Сережка хочет собрать радиостанцию для любительского спутника, но это, конечно, пока звучит как фантастика. А еще в «Орленке» в этом году как раз открыли свою настоящую обсерваторию, и целый отряд юных астрономов набрали. И я туда тоже попал. Мне там книжка в библиотеке очень интересная подвернулась про звездное небо — не оторваться. И в обсерватории, конечно, здорово было звезды в телескоп наблюдать. Там настоящий радиотелескоп, и я с ним учился работать, представляешь? И я вспомнил, как Димка из нашего класса… ну, то есть из бывшего нашего класса… Ну, короче, он трепался, как его отец — он в планетарии в Звездном работает — космонавтам рассказывает про созвездия. Какие там есть приемы запоминания расположения звезд, навигационные звезды, необычные объекты, видимые невооруженным глазом… Меня даже в астрономическом кружке попросили лекцию провести для всех по этим приемам запоминания… Ну не смейся, мам! Мне и самому смешно, но так всё и было, честно! И вообще, там очень интересные ребята и какая-то совсем другая жизнь. Я никогда не думал, что во все эти «Зарницы» можно так играть — по-настоящему, и чтобы захватывало. И увлекаться чем-то серьезно, и чтобы взрослые не шпыняли, а наоборот помогали во всем. Ну, в общем, здорово у них там. Когда смена закончилась, и мы разъезжались, так грустно было расставаться, что некоторые девчонки даже плакали. Все поменялись адресами, собирались переписываться. А Сережа и Саша предложили мне осенью прийти в их кружок. Ну, я и пришел.
Закончив свою длинную тираду, Славик вздохнул.
— Вот, как интересно, оказывается, — всплеснула руками мама. — И из-за этого ты теперь будешь пропускать уроки в школе и каждый день мотаться в Москву?
— Ну, не каждый, а только два раза в неделю, — сказал Славик. — По средам и воскресеньям. Подумаешь, один раз с биологии слинял…
— Да ж, — сказала мама. — Ракеты, конечно, интересней биологии. Вы там ничего не взорвали и не сожгли с этим Сашей?
— Мам, — грустно сказал Славик, болтая в стакане компот. — Саша — это девочка.
— И ракетомоделизмом увлекается?! — поразилась мама. — Час от часу не легче!
— Да, и очень серьезно. Сейчас многие ракеты строят, но Сашины летают выше всех. А еще у них было летнее задание от своего кружка, типа конкурса проектов. Там надо было придумать, как развить космонавтику в отсталой стране: как руководить этой страной, какие области народного хозяйства развивать, какие научные достижения использовать. Мне так эта идея понравилось, что я даже несколько книг по экономике прочитал и тоже написал такой проект. Но у меня, конечно, не очень-то получилось. Это у Сережи не голова, а дом советов — он мне давал свою работу почитать, так ее хоть сейчас принимай как перспективный план развития какой-нибудь там Танзании на десять лет вперед. А сейчас у них… у нас в секции проводят конкурс этих летних работ, и победителей наградят ценными призами. Так что ты за меня не волнуйся, у меня все в порядке, — подытожил Славик
— Ох. Легко сказать — не волнуйся, — вздохнула мама. — Слава, ты хоть по другим-то предметам учись более-менее ровно — и увлекайся на здоровье тем, чем хочется. Или ты думаешь, что космонавтам биология не нужна?
— Не думаю, — со вздохом ответил Славик. — Я постараюсь.
Вечером Славик выбрался на крышу своего дома — посмотреть на звезды и подумать. Над поселком уже сгустились сумерки, на слоистых полосках облаков в стороне Москвы, куда уходила железная дорога, остались розовые закатные отсветы. Мерцали зеленые огни железнодорожных светофоров. Единственную улицу обозначила светящаяся цепочка фонарей. Окна квартир ровно светились теплым желтым, оранжевым, зеленоватым или мерцали голубым там, где смотрели телевизор.
Внизу, во дворе стало уже почти совсем темно, только под козырьками подъездов зажглись лампочки, освещая возле домов небольшие площадки со скамейками, где днем сидели бабульки, а вечером собиралась молодежь. Что-то знакомое наигрывали на гитаре, изредка смеялись и подпевали: «Один говорил — нам открыта дорога на много, на много лет…» За столом возле детской площадки пенсионеры все никак не могли закончить свой чемпионат двора по домино, азартно стуча костяшками и выкрикивая какие-то одним им понятные термины. На аэродроме прогревало двигатели что-то тяжелое.
Славик спрятался от ветра и присел на нагретый за день и еще не успевший до конца остыть толь, прислонился спиной к теплому бетону, расстелил звездную карту, и, закинув руки за голову, стал смотреть в быстро темнеющее небо, подернутое высокой перистой облачностью.