Миллениум

Кажется, в последний раз довелось поесть в кабинете Валерия Вандышева, который сумел преуспеть в бизнесе, но не научился обращаться с женщинами. Иначе знал бы о том, что его дорогая подруга в Питере имела законного мужа, с которым благополучно развелась. Странно, почему это вообще случилось – сын адвоката, питерская прописка, приятные перспективы, по крайней мере, по сравнению с прозябанием и общежитии. Интересно, видел ли Вандышев когда-нибудь паспорт будущей супруги? Неужели ни разу не удосужился проверить её документы?

Тут два варианта – либо Валерия скрывала от Вандышева первое замужество, либо Вандышев не пожелал говорить на эту тему с Артуром. А что касается паспорта, то после развода можно его потерять, а штампы не восстанавливать. Всё получается чисто, мило и непорочно.

Скользя и перепрыгивая с одной обледеневшей колдобины на другую, Артур обошёл здание, свернул за угол и пожалел, что поторопился уехать из аэропорта. Очень захотелось есть, а особенно выпить чашечки две крепкого кофе, чтобы лучше соображала голова. Для осмысления короткой, но бурной жизни Валерии Вадимовны Леоновой требовалось капитально собраться с мыслями, отогреться и наскоро обдумать вопросы, которые следует задать её подругам. При каждой общаге имеется по крайней мере кафе, а то и столовая, где можно подкрепиться.

Чутьё Артура не подвело. Пристроившись за шумной студенческой группкой, он вышел к дверям столовки. Уже через десять минут уставил столик тарелками и стаканами. Как ел и пил, не запомнил. Иногда замирал, воткнув вилку в котлету, жевал хлеб и смотрел в одну точку, чувствуя в теле знакомую азартную дрожь.

Только бы девочки оказались в комнате и без кривляний ответили даже на самые неудобные вопросы, потому что в противном случае придётся продлевать командировку и невесть сколько времени их здесь выслеживать, чтобы расспросить о Валерии. Возвращаться в Москву, не добившись девичьих откровений, Артур не собирался, и на всякий случай приготовился к долгой осаде. Расходы его не волновали – Вандышев обещал за всё заплатить.

Тураев вышел на крыльцо и, не застёгивая пальто, спрятав кашне в карман, снова свернул к западному торцу и потянул на себя металлическую, обитую «вагонкой» дверь. В следующую секунду он лоб в лоб столкнулся с дворничихой, похожей не крошечный скелетик, обтянутый оранжевой спецовкой. Опершись на лопату, женщина подняла измученное лицо.

– Вы к кому?

В отличие от пенсионерки с повязкой дежурной на рабочем халате, она выглядела равнодушной, очень тяжело больной.

– К Валерии Леоновой, – тотчас отозвался Тураев. – Она здесь?

– Нет её сейчас, в Москву уехала. Но соседки, девочки, в комнате к экзаменам готовятся. Четвёртый этаж, третья дверь от лестницы.

– Спасибо.

Артур пошёл быстро, не оглядываясь; но он знал, что дворничиха, опираясь на лопату, так и смотрит ему вслед. Видимо, к Валерии Леоновой частенько захаживали респектабельные мужчины, потому что его появлению никто особенно не удивился.

Ничего себе, господин Вандышев, очень будет мило, если ты выбрал себе в жёны проститутку! А режим в общежитии достаточно либеральный, и документов не спрашивают, и откуда да зачем пожаловал не выясняют. Имя Валерии Леоновой знакомо всем, но, кажется, никто не знает, что с ней стряслось в Москве.

Похоже, Лера ловила кайф, приезжая из этих обшарпанных коридоров в роскошную квартиру Вандышева. В этот момент она особенно ярко ощущала, чего смогла в жизни добиться. Должно быть, отличница и пай-девочка, вырвавшись в Питер из-под родительского крылышка, почувствовала непреодолимую тягу к авантюрам, которыми не пресытилась до сих пор.

Тураев остановился у нужной двери, прислушался, пытаясь понять, одни там девчонки или нет. Не различив за дверью ни мужских голосов, ни звуков музыки, майор несколькими движениями расчёски привёл в порядок растрепавшиеся от ветра и дождя волосы, а после троекратно постучал.

– Петечка? – хрипловато поинтересовались из комнаты. – Заползай!

– Нет, не Петечка. Но мне очень нужно видеть вас, – вкрадчиво признался Тураев, улыбаясь. За дверью воцарилась тишина. – Можно войти?

– Минуточку.

Там повозились, кажется, что-то уронили. Артур знал, что в женских комнатах частенько сушатся всякие трусики-лифчики, и сейчас их поспешно срывают и прячут. Петечки Лерины соседки, вероятно, не стеснялись.

– Входите! – пригласил тот же таинственный голосок.

Артур достал удостоверение, раскрыл его и перешагнул через порог.

– Здрасьте! – ещё больше охрипнув от удивления, сказала кареглазая длинноволосая дива и выпустила изо рта волнующий мятный запах жвачки.

Одетая в туго облегающую кофточку сумрачно-неясного цвета и в коротенькую трикотажную юбчонку, перетянутая по талии широким ремнём, она выглядела вызывающе и в то же время привлекательно.

Другая Лерина подружка смотрела на незваного гостя раскосыми глазами. Пухлые губки сложила строго, а широкие скулы ей начал потихоньку заливать трогательный естественный румянец. Азиаточка с тонкими бровками надела светло-зелёное платье до пола, такой же мини-жакетик, и украсила себя гроздьями амулетов с изображением магических знаков. Первая же девушка предпочитала серебряные бирманские и непальские кулоны.

– Прошу прощения!

Артур оглядел тесноватую комнатку с тремя кроватями, столом, стульями и двумя шкафами. Здесь же поместились телевизор с магнитолой и прочая мелочёвка, скрытая под ёлочной мишурой – студентки ещё не кончили праздновать, несмотря на сессию. Правда, учебниками и конспектами был завален весь стол, придвинутый к подоконнику, но яркие афиши и плакаты на выцветших обоях откровенно мешали сосредоточиться. Ещё в комнате, где жила Валерия, было много цветов, в основном кактусов. И девочка в длинной юбке их как раз поливала.

– Вы к кому? – тоненьким голоском спросила она.

– К Валерии. Вернее, я хотел бы поговорить с вами о ней.

– Артур знал, что девушки его не прогонят – он всегда умел обращаться со слабым полом.

– Впрочем, если откажетесь, есть другой вариант. Завтра же вам вручат официальные повестки из прокуратуры…

– Ё-моё! – Длинноволосая дива вскочила, разом тряхнув всеми серьгами и подвесками. – А я думала, что Лео очередного «крутяка» зацепила. Везёт ей на мужиков – один лучше другого, а у нас с Алёнкой одна плесень.

– Почему в прокуратуру? – испуганно пискнула Алёна и оправила коротко остриженные, обильно политые лаком волосы.

– Потому что так полагается, девочки, – мягко объяснил Тураев.

Он, не спрашивая разрешения, снял пальто, шляпу, и устроил всё это на вешалке, за цветастой занавеской.

– Впрочем, для вас я могу сделать исключение. Если вы согласитесь откровенно побеседовать со мной здесь, неофициально, без свидетелей, то никаких повесток не будет.

– Проходите, пожалуйста.

Дива стала натянуто-вежливой. Она вытащила из-за шкафа стул поприличнее, обмахнула его каким-то ярким лоскутком и оторопело уставилась в раскрытое удостоверение Тураева.

– Вы из Москвы, что ли? А она как раз туда и поехала на Новый год.

– Я знаю.

Тураев решил девочкам пока всего не рассказывать. Он смотрел в окно, на дом, где жил бывший муж Валерии, и думал, стоит ли идти к нему сегодня.

– Я очень прошу вас помочь мне.

– Вы из уголовного розыска? С Петровки, тридцать восемь, да? – Алёна взяла в руки удостоверение осторожно, словно боясь, что оно взорвётся. – Но что сделала Лео? Она ведь на последнем месяце была.

– Не она сделала, а с ней сделали, – пояснил Тураев. – Давайте познакомимся для начала, чтобы нам легче было общаться. – Он спрятал удостоверение в нагрудный карман пиджака. – Я вам представился.

– Наталия Ожерельева, – жеманно дёрнула плечиком длинноволосая.

– Алёна Логинова, – смущённо назвалась узкоглазая.

– Очень приятно. – Артур незаметно включил диктофон. – К вам должен кто-то прийти сейчас? Петечка, кажется?

– Это мой бой-френд, – с лёгкой брезгливостью объяснила Наталия. – Вчера в «Мимино», кабачок у нас такой, на Сампсоньевском, наклюкался, как свинья. Утром из «обезьянника» с улицы Смолячкова приехал; я думала – хочет опохмелиться. Но специально мы на сегодня никого не приглашали. Алён, запри дверь на щеколду.