Миллениум

– Нет. – Вандышев выпил подряд две стопки водки и успокоился.

– Но о чём-то вы говорили! Родители погибли, друг – тоже. С кем она по жизни общалась? Не сидела же безвылазно дома! Ей ведь двадцать лет, она красавица, пользующаяся бешеным успехом…

– Я ей не сторож, – перебил Вандышев. – В Питере не мог Лерку контролировать. Но знал, что лишнего она себе не позволит. С золотой медалью школу закончила, в институте идёт на «красный» диплом. Да, был парень, а где ж теперь целку найдёшь? Но лучше меня для неё никого нет. В общаге соседки у неё неплохие, трое в комнате они живут. Лерка даже скучала по ним, вспоминала разные случаи. Слова плохого ни разу не сказала. Я даже предлагал ей после свадьбы в московский ВУЗ перевестись, а она отказалась. ЛЭТИ, говорит, закончу, там у меня друзья.

Вандышев смотрел в стопку и говорил всё медленнее, с трудом ворочая языком, – действовало спиртное. Тураев успел незаметно поменять кассету в диктофоне.

– Вам лучше с ними поговорить, они Лерку знают с первого курса. Она в Питер приехала, когда ей семнадцати не исполнилось. А я старался прошлую жизнь своей жены не ворошить…

Если до этого момента Тураев считал Вандышева в целом искренним, то сейчас здорово в этом усомнился. Или Валерий не так любит свою избранницу, как пытается изобразить, или скрывает собственный интерес к тому, что ранее происходило с человеком, столь ему дорогим.

– Валерий Ильич, а лично у вас никаких подозрений нет?

– Абсолютно. Разве только у кого-то зародился столь изуверский способ поквитаться со мной. Блин, знаю, что детей из колясок крали, но чтобы из живота… У них не было времени подождать, пока Лерка родит? Или им срочно нужен был именно наш ребёнок?

– Нельзя исключать и такой вариант. – Тураев поднялся и улыбнулся, но кривовато, напряжённо. Так получалось, когда собеседник был ему не симпатичен. – На сегодня всё. Спасибо за угощение и за содержательные ответы. Если потребуется, я вам позвоню. Пожалуйста, вот визитка, здесь все номера телефонов. Если у вас появятся новые сведения, вспомните что-нибудь интересное, одним словом, как-то изменится обстановка, можете звонить в любое время дня и ночи. Будем надеяться, что всё у нас с вами получится.

– Надеюсь, куда ж денешься! Иначе хоть в петлю.

Вандышев смотрел на майора мутно и пьяно. Он встал из-за круглого низкого столика, подошёл к окну и глянул вниз, на парковку. Сразу же заметил новую машину, удивлённо ухмыльнулся.

Вернулся к своему рабочему столу, нажал кнопку селектора и позвал:

– Алла!

– Да, Валерий Ильич, – немедленно отозвалась секретарша.

– Зайди, – велел Вандышев, грузно плюхаясь в вертящееся кресло.

Ослепительная Алла бесшумно появилась на пороге и показала ряд слишком уж острых зубов. Сейчас она показалась Тураеву похожей на щуку.

– Проводи господина майора до его красного джипа «Мерседес»! – с трудом выговорил Вандышев и качнулся вперёд, опираясь на руки.

– Благодарю, но не стоит, – наклонил голову Тураев и вышел вслед за секретаршей, понимая, что Вандышев оказал ему величайшую честь, не хотел понапрасну отвлекать Аллу от насущных дел. По дороге он намеревался решить, когда удобнее всего будет вылететь в Питер.

Глава 2

Всё случилось так быстро, что Артур не успел прочувствовать дорогу. Так же мела метель, качались под ветром голые липы в узком переулке – таком же, как тот, где стоял его дом. Но это была уже не Пресня, а Выборгская сторона со своими заводами и трубами, непривычного вида трамваями и стёршимися вывесками на домах.

Но вот откуда-то из-за спины донёсся сладкий запах конфет, и настроение заметно улучшилось. Странно, но переулочек этот солидно именовался Первым Муринским проспектом.

О том, где придётся ночевать, Артур старался не думать. Петруничев обеспечил моментальную доставку билетов на ближайший самолёт, он же посулил забронировать одноместный номер в приличной гостинице. Нужно будет попозже позвонить на Петровку и выяснить, в какой именно.

Увидев жёлтое, насквозь промокшее здание общежития, украшенное барельефами, оградками и квадратными колоннами, Тураев мысленно пожалел Леру, которой пришлось прожить здесь четыре года. Конечно, она трепетно дорожила Вандышевым, потому что знала – второго шанса сделать сказочную партию не будет. Поэтому, наверное, и демонстрировала Валерию беззаветную любовь к будущему ребёнку; тем более что в двадцать лет девушки так себя не ведут. А вот Вандышев, по замыслу Леры, должен был её старания оценить и в самый последний момент не передумать.

Сначала Артур попал в какой-то тесный магазинчик, где оптом торговали продуктами. Смурной грузный мужик долго хлопал глазами, разглядывая кожаное, в потёках от растаявшего снега, пальто Тураева и его удостоверение. Потом облегчённо вздохнул, сообразив, что это не проверка, и мелкооптовому магазинчику ничто не угрожает.

– Мы в общежитии помещение арендуем, – обстоятельно пояснил он, потирая пальцем отрастающие под носом усы. – А насчёт студентки спросите рядом, или с другой стороны, напротив электроподстанции, – там тоже вход есть. Дежурные всё разъяснят или ребята, к примеру, они все друг друга знают. – И ушёл за поставленные одна на другую коробки с бананами.

Тураев вышел из магазинчика и поднялся на ступени. Удостоверение он в карман не прятал и поэтому сразу же предъявил его при входе мрачной пенсионерке, которая мешала шваброй грязную воду в ведре. Заметив молодого человека в кожаном пальто, она поджала губы.

– Вы к кому? – Бабка всегда была готова показать свою мизерную власть. – Я вас раньше не видала. Комнату снять хотите?

– Мне нужна Валерия Леонова, студентка Электротехнического университета. Она проживает в этом общежитии.

– Из Иркутска-то сиротинушка? – всплеснула руками бабка. – Это с западного торца зайти нужно, там покажут. Вы из Москвы?

– Да. – Тураев удивился проницательности бабки, потому что ещё не успел показать ей удостоверение.

Мимо ходили плотные черноволосые мужчины далеко не студенческого возраста, которые откровенно рассматривали Тураева, недоумевая, откуда он здесь взялся. Юноши волокли туда-сюда коробки с техникой, главным образом телевизорами и магнитолами, которые тут то ли продавали, то ли ремонтировали. Стайка курящих девиц замолкла, прекратив обсуждать любовные проблемы. Пять пар густо накрашенных глаз уставились на Тураева со жгучим интересом.

– А она ведь в Москву рожать поехала, к сожителю своему. Потом собирались расписаться, – оглядываясь по сторонам, сообщила бабка. – Сессию сдала раньше, а наши охламоны вон сейчас мучаются. Разрешилась она? Или случилась беда какая? Горемыка она у нас – родителей потеряла, ухажёра своего, а перед тем развелась…

– Развелась? – удивлённо переспросил Тураев, сжимая удостоверение в кулаке и пытаясь собраться с мыслями. – Она была замужем?

– А вы не знали?! – изумилась бабка. – Вся общага на свадьбе гудела. Из дома напротив, через Муринский, мальчик был. Адвокат его отец, мать тоже пост какой-то важный занимала. Квартиру здесь купили.

– Хорошо, я пойду в другую дверь. – Тураев взял бабку за локоть и сказал ей на ухо: – О том, что я здесь был и спрашивал про Леру, будете молчать. И никому, ничего – ясно? Так лучше и для вас, и для неё.

– Конечно, конечно! Станут спрашивать – скажу, земляка искали. Вы на кавказца похожи, а они здесь целый этаж заселили, – понимающе кивнула бабка.

Она сумела заметить в руке незнакомца красную книжечку и решила не перечить сотруднику милиции, пусть даже он и не пожелал представиться. О том, что натворила в Москве Валерия, бабка тоже спрашивать не стала, ибо поняла, что ей всё равно не ответят.

– Да хоть горшком назовите, – Артур развернулся и сбежал по ступенькам.

Правый ботинок попал в глубокую лужу; носок тут же промок, но Тураев не заметил этого – он смотрел на дом из серого кирпича с тремя красными полосами. Пятиэтажка тоже была сырой, по окнам лупил дождь со снегом – странно, как самолёт умудрился сесть в такую погоду.