Страница 32 из 52
Из отчета она узнала немного, он оставлял слишком много вопросов. Где он был все эти годы? Кто его воспитывал? Где он получил образование? Сколько раз с ним встречался Вэн?
Майра снова взглянула на отчет. Последний абзац говорил о том, что Вэл уехал из Нью-Йорка. Купил билет до Сент-Луиса.
Ну, хватит. Теперь надо решить, что делать с Вэном Клеверном.
Тем не менее, ее мысли постоянно возвращались к Вэлу. Говорили, что ребенок больше всего напоминает дедушек и бабушек. Она не знала, какая семья была у Дарранта, но своя вызывала у нее лишь презрение. По современным стандартам они были примерными, богобоязненными людьми, можно даже сказать, что ее отец преуспел. Ладно, неважно.
Глава шестнадцатая
Вэл не любил открытых пространств, а сейчас перед ним расстилался добрый кусок прерий. За ним на фоне неба крепкими бастионами высились горы Бурро-Маунтинс. Он натянул поводья у устья небольшого каньона и осмотрел лежащую перед ним местность.
У него было ощущение, что несколько минут назад он заметил легкое облачко пыли, но теперь, осматривая равнины, никого не увидел. Вэл проверил, насколько удобно лежит винчестер и убедился, что тот легко выходит из чехла, затем коснулся шпорами боков чалого.
Конь был красивым - с черной гривой и хвостом и чуть заметными яблоками на левом плече, словно где-то в предках у него была аппалуза пятнистая индейская лошадка. Он был крепким, с красивой поступью, привыкшим к горам и пустыням.
Земля впереди выглядела достаточно невинно, но Вэл оставался на месте, зная, что полагаться на эту невинность нельзя, если не хочешь попасть в беду.
Он ехал дилижансом от маленькой деревушки под названием Лос-Анджелес до Юмы, а оттуда добрался до Тьюсона.
Вэл полагал, что Запад ему надоел, но теперь думал по-иному. Теперь он понимал, что создан для этой земли. Неважно, как далеко он заберется в своих скитаниях, все равно вернется сюда. Он направлялся в Сильвер-Сити, затем хотел доехать до Таскосы, а потом - на ранчо.
Неожиданно за спиной послышался мягкий стук лошадиных копыт.
Вэл развернул жеребца. Это был одинокий всадник на подкованной лошади. Путешествие верхом от Тьюсона снова обострили его зрение и слух, без которых невозможно выжить на Западе. Он ждал.
Лошадь была серой, всадник - худощавый юноша с длинными, до плеч волосами, в помятой черной шляпе.
- Если едешь на восток, я буду рад твоей компании, - сказал Вэл.
Юноша был симпатичным и даже слишком симпатичным, если не считать двух выступающий передних зубов. Но даже они не портили его лица, придавая ему своеобразную индивидуальность. Он весил не больше ста пятидесяти фунтов, рост его был примерно пять футов восемь дюймов. У него были белокурые волосы и серые глаза.
- Я тоже еду на восток, - сказал он. - Ты один?
- Да.
Вэл внимательно посмотрел на него.
- А я тебя знаю. Ты Билли Антрим.
Всадник, скатывая сигарету, удивленно взглянул на Вэла.
- Меня давно так не называют. Но если подумать, мы с тобой встречались.
- У твоей матери был пансион в Сильвер-Сити. Я приехал в город вместе с Уиллом Рейли. Помнишь? Ты, Доби и я пару раз катались по окрестным холмам. Рассказывали друг другу разные истории.
- Конечно, помню. Где ты был все эти годы?
- Бродяжничал, - сказал Вэл. - Уилли мертв. Его убили несколько лет назад в Колорадо.
- Слыхал. Говорили, что в него стреляли исподтишка и даже не предупредили.
- Точно. Это были Генри Зонненберг, Хардести и Терстон Пайк.
- Про это я тоже слыхал. Пару лет назад Зонненберг был в Форт-Самнер. Хардести мертв.
- Знаю.
Билли бросил на него быстрый взгляд.
- Да ведь это ты его убил! На каком-то ранчо в Техасе.
- В городе. Он не представлял собой ничего особенного.
Они проехали несколько миль, внимательно наблюдая за местностью. Неожиданно Вэл спросил: - Ты сказал, что никто тебя не называет Билли Антримом. Впереди ранчо Найта, может быть мне следует знать, как тебя называть.
Билли покосился на него.
- Меня зовут Бонни, - сказал он. - А кличут Малышом.
Это имя было у всех на устах2. Даже газеты на восточном побережье писали о Малыше Билли и междоусобной войне скотоводов в округе Линкольн.
- На ранчо Найта для тебя безопасно? Если нет, я могу заехать туда один и купить припасы.
- Они хорошие люди и знают, что за мою голову обещана награда. Я их не трогаю, а они не трогают меня. Насколько я знаю, за мной охотится только Пэт Гарретт3. Остальным все равно, либо они просто не хотят неприятностей.
Тени становились длиннее, простираясь от видневшихся впереди Бурро-Маунтинс. Ранчо располагалось в удобном месте в устье каньона и стало регулярной остановкой на дилижансной линии. В 1874 году Ричард С. Найт построил здесь глинобитный дом, напоминавший крепость, а через несколько лет позже продал это место Джону Парку, которому теперь принадлежало ранчо.
Вэл первым въехал во двор, ему навстречу вышел хозяин с двумя детьми. Всего их было семеро. Он посмотрел на Вэла.
- Меня зовут Вэлентайн Даррант, сэр. По-моему, вы знакомы с мистером Бонни.
- Да. Как поживаешь, Билли?
- Ничего, мистер Паркс, ничего. Но буду чувствовать себя лучше после вашей замечательной еды.
- Надоело готовить самому, Билли?
Малыш рассмеялся.
- Я не очень-то хорошо стряпаю, мистер Паркс, даже для себя. Три дня не видел настоящей еды.
- Заходи. Ма что-нибудь для тебя приготовит.
Вэл спешился.
- Я присмотрю за твоей лошадью, Билли. Иди поешь.
Он подвел лошадей к поилке, затем завел их в кораль и расседлал. Паркс накидывал сено своим лошадям.
- Вы хорошо знаете Билли? - спросил он.
- Мы встречались очень давно. Когда его мать держала пансион в Сильвер-Сити. Мы вместе играли мальчишками.
- С того времени много чего случилось.
- Кое-что я слышал. - Вэл положил руки на спину жеребца. - Мне он нравится. Нсколько я знаю, он не делал ничего, что бы не делали его враги. Однако теперь разыскивают его, а не их.
- Он останавливался здесь несколько раз и всегда вел себя по-джентльменски. Заходите в дом.
После ужина Вэл вышел и уселся на ступеньках. Он почувствовал нарастающее раздражение. Он мог открыть адвокатскую практику, но не сделал этого, лишь недолго проработал в юридической фирме. Он владел третью ранчо, но ему не хотелось заниматься скотоводством. У него был богатый опыт строительства железных дорог и вложения капиталов, но недостаточный, чтобы сделать это своей профессией, да и интереса к бизнесу он не испытывал.
Но здесь Вэл чувствовал себя дома. Он любил Запад, любил скитаться по его городам, но все дороги пройти нельзя. В конце любой тропы неизбежно начиналась другая. Он знал несколько девушек, но романы его были скоротечны, и любовь он так и не познал. Внутри него поселилось огромное стремление, желание чего-то большего - но он не знал чего.
Он не считал, что проблемы нужно решать убийством, и тем не менее память о том, что Терстон Пайк и Генри Зонненберг все еще были на свободе, убивая и насильничая, угнетала его.
Неужели он надеялся на судьбу и справедливость? Что кто-то сделает за него его работу? Вспомнив Зонненберга, Вэл ощутил холодок. Он был огромным, жестоким детиной, казался неуязвимым. Неужели Вэл боится его?
И все же Зонненберг был лишь исполнителем. Настолько же виновными были Эвери Симпсон, который приехал на запад, чтобы предложить деньги за голову человека, и князь Павел, заказавший убийство.
Уилл Рейли знал бы, что делать, и сделал бы то, что нужно.
Может быть поэтому Вэл не мог осесть и успокоиться? Может быть его бессознательно тревожила вина за то, что убийцы его лучшего друга, Уилла Рейли, остались неотомщенными?
А как быть с матерью? Как быть с женщиной, которую теперь звали Майра Фоссетт? Должен ли он прийти к ней и объявить, что он ее сын? Зачем? Ему от нее ничего не надо, а она никогда им не интересовалась, если не считать той ночи, когда она пыталась от него избавиться.