Страница 67 из 129
Алиса заплакала, все ее хрупкое тело содрогалось.
— Говори словами, Алиса.
Девочка покачала головой, издала жалобный, отчаянный вой.
Джулия коснулась ее плеча:
— Говори словами, малышка. Пожалуйста.
Джордж поднялся по скрипучим ступеням.
— Я попытался накормить ее в «Олимпии». Она… обезумела. Расцарапала лицо. Доктор Коррелл не мог ее успокоить.
— Вы в этом не виноваты, — мягко сказала Джулия.
— Все эти годы в тюрьме… Я верил, что она жива… Думал, она подбежит ко мне, обнимет и скажет, как скучала без меня. Я не мог себе представить, что она не узнает меня.
— Ей нужно время, чтобы вспомнить.
— Нет. Она теперь не моя девочка. Она теперь Алиса.
У Джулии перехватило дыхание.
— Что вы хотите сказать?
Джордж пристально посмотрел на свою дочь. Вдруг он показался Джулии старым.
— Я не тот, кто ей нужен, — сказал он. — Мне с ней не справиться. Любить ее и воспитывать ее — две разные вещи. Она должна быть здесь. С вами.
— Вы уверены?
— Скажите ей… когда-нибудь… что я любил ее… и потому отпустил. Скажите, что я буду ждать ее. Все, что ей нужно сделать, — это позвонить.
— Вы всегда будете ее отцом, Джордж.
Он сделал шаг назад, потом другой.
— Будут говорить, что я бросил ее, — тихо произнес он.
Джулия посмотрела ему в глаза:
— Ваша дочь будет знать правду, Джордж. Клянусь вам.
— Я даже не могу поцеловать ее на прощание.
— Придет день, и вы сможете поцеловать ее, Джордж, обещаю вам.
— Берегите ее. — Он повернулся и ушел.
Джулия заплакала, улыбаясь сквозь слезы.
Когда Джордж уехал, девочка робко спросила Джулию:
— Алиса дома?
— Дома.
— Джули мама! — прошептала Алиса и бросилась в объятия Джулии. — Люблю маму Джули. Алиса остается.
— Да, — плача и смеясь, ответила Джулия. — Алиса остается.
— Все будет хорошо, — сказала Элли.
Рука об руку они вышли из школы. Сели на скамейку в парке. Клен у них над головой, тот самый, что стал первым пристанищем Алисы, стоял в пышном наряде из ярко-желтых листьев.
— Что ты собираешься делать теперь, когда она пошла в школу? — спросила Элли.
В последнее время Джулия много размышляла над этим вопросом. Больше половины своей жизни она посвятила карьере, но все это рассыпалось в мгновение ока. Если тебе повезло и у тебя любимая семья, нужно заботиться о ней.
— Макс просил моей руки. А еще я, наверное, открою кабинет. И буду работать неполный день. Ведь я нужна этим несчастным детям.
— Мама и папа гордились бы тобой, — сказала Элли.
Джулия в ответ лишь улыбнулась.
На секунду она закрыла глаза, и ей вспомнилось все: она сама меньше года назад, боявшаяся сильных чувств… девочка по имени Алиса… мужчина, переживший скорбь утраты… Она думала о том, что еще долго жители Рейн-Вэлли будут вспоминать, как девочка, непохожая на других, вышла из чащи и стала частью их жизни, о том, что все это началось в конце октября, когда деревья были одеты в багряные и желтые уборы и прозрачные листья трепетали от дуновения свежего, пахнущего дождем ветра, а солнце заливало все вокруг теплым золотистым сиянием.
Волшебный час.
Всю оставшуюся жизнь она будет помнить это время — время, когда она обрела семью.
Кристин Ханна
Года два назад я случайно прочитала о двух мальчиках, вышедших из лесов Британской Колумбии, рассказывает Ханна. Вся эта история оказалась мистификацией, но мое писательское воображение заработало. Я подумала: а что, если в лесу, вдалеке от всего и всех, растет девочка? Что случится, если она выйдет буквально из тьмы к свету? Я начала писать.
Все истории о диких детях трогательны и невероятно печальны. И у меня родился замысел: женщина-психиатр, по-своему не менее травмированная, чем ее маленькая пациентка, выхаживает этого глубоко травмированного ребенка, и они спасают друг друга.
Этот роман особенно дорог мне. Джулия и Элли — и мужчины, которые помогают им, — стали самыми любимыми из всех моих героев. Они сердечны, смелы и сострадательны. Я верю, что читатели, которые отправятся в путь вместе со мной, окажутся среди людей, заслуживающих любви.
Питер Джеймс
Просто, как смерть
Холостяцкая вечеринка была задумана как ночное развлечение: компания молодых людей устраивает безобидный розыгрыш своему другу, потом они выпивают, а поутру от всего этого остаются лишь веселые воспоминания.
Однако, когда вечеринка завершается, четверо шутников оказываются покойниками, а жених исчезает с лица земли. И за невинным планом ночных приключений начинает проступать простой, как смерть, план убийства.
1
Пока что план работал, если не считать пары неувязок.
Вообще-то они рассчитывали, что в 20:30 — как-никак конец мая — будет еще светло. Вчера, когда они, все четверо, отправились в путь, прихватив с собой пустой гроб и четыре лопаты, времени у них была вроде бы куча. А вот сегодня их «транзит» тащился по дорогам графства Суссекс еле-еле, а с неба, похожего цветом на мутный негатив, лился дождь.
— Еще не приехали, что ли? — спросил, кривляясь, детским голоском сидевший сзади Джош.
— Великий Хм-Ага говорит: «Куда я иду, там я и есть», — ответил Роббо: он сидел за рулем, поскольку пьян был немного меньше всех прочих. После трех пабов, в которых они отметились за последние полтора часа, Роббо перешел на светлое пиво. Тем более, что предстояло посетить еще четыре.
— Ну так выходит, мы уже там! — сказал Джош.
— И всегда там были.
Из темноты выплыл дорожный знак, предупреждающий об оленях на дороге, и уплыл, и свет фар заскользил по лоснящемуся щебеночному асфальту, уходящему в лес. Промелькнул маленький белый коттедж.
Майкл, развалившийся на тартановом коврике в тыльной части фургончика, наслаждался приятным опьянением.
— Я бы, пожалуй, принял еще, — не очень внятно сообщил он.
Если бы Майкл сохранил способность хоть немного соображать, то понял бы по физиономиям четверки своих друзей: что- то нечисто. Обычно он на выпивку сильно не налегал, однако сегодня загрузил в себя куда больше кружек пива и стопочек водки, чем смог бы припомнить, — и в большем числе распивочных, чем стоило. В шестерке мужчин, подружившихся еще подростками, Майкл Харрисон всегда был естественным лидером. Если секрет счастливой жизни состоит в правильном выборе родителей, Майкл вытащил сразу несколько счастливых билетов. Он унаследовал приятную внешность матери, а заодно — обаяние и предприимчивость покойного отца.
Ныне, в свои двадцать восемь, он был известен как человек умный и порядочный. Если у него и имелись недостатки, то сводились они к чрезмерной доверчивости и озорству. И этим вечером последнее должно было выйти ему боком, да еще как.
Он снова вернулся в блаженное оцепенение, и мысли его посещали самые счастливые. Жизнь прекрасна. Мать встречается с отличным мужиком, сестра Кэрли отправилась в Австралию, будет целый год разгуливать там с рюкзаком. И самое главное, всего через три дня он станет мужем женщины, которую любит. Своей второй половинки. Эшли.
— Я люблю ее, — прошептал Майкл. — Люблю Эшли.
Доехав до поворота, Роббо притормозил. Дворники работали, размазывая дождевую воду по лобовому стеклу.
— Нет, правда, я ее люблю. Понимаете, о чем я?
— О чем ты, мы понимаем, — ответил Пит.
Фургончик накренился, поворачивая под прямым углом направо, прогромыхал по преграждающей проход скоту металлической решетке, потом еще по одной и выехал на грунтовую дорогу с двумя колеями. Впереди машины некоторое время скакал кролик, в конце концов метнувшийся в какие-то заросли.