Страница 5 из 14
Александра привыкла, к тому что ее появление вызывает такую странную реакцию у отца, и давно уже смирилась с тем, что из любимой дочери, она стала изгоем. Старый профессор, оттеснил из своего сердца единственную дочь, и ее место, надежно занял Египет.
Оставшись наедине со своими мыслями, Виктор снова осмотрелся. И место, которое сможет надежно укрыть священную реликвию от глаз искателей, само обратило на себя внимание. Виктор растянулся в улыбке, довольный своим решением, и древне–египетский сверток, хранивший в себе возможно самую старую из всех тайн существующих на земле, нашел свое укромное место.
Глава 3
Оставив отца в кабинете, Александра вернулась обратно, в свою обсерваторию. Надстроенная над кабинетом, она располагалась на одном уровне с жилыми комнатами, занимавшими весь второй этаж, и соединялась с ними широким карнизом, идущим по периметру всего дома. Саша быстро научилась использовать карниз, как единственный невидимый для строгих глаз няни путь в свое укромное и любимое место, и теперь каждый вечер незаметно проникала в свою тайную комнату.
Весь первый этаж дома занимали залы, обеденный, танцевальный, кабинет, библиотека, столовая, для приема гостей. Поэтому там, Саша появлялась очень редко и только по необходимости, все остальное время она проводила наверху.
Каждый вечер, когда свет по всему дому был погашен, Саша перебиралась в обсерваторию, и распахнув все окна, часами сидела, наблюдая за одной лишь звездой. За той самой, которую впервые увидела в тот самый день, когда она последний раз видела Элизабет.
В этот день Саша не изменила своей традиции, и незаметно пробралась в свое убежище, но расстроившись оттого, что привычная для этого времени года облачность заволокла черное небо, спрятав за собой звезды и даже белый круг полной луны, Саша решила провести вечер за чтением книги, в отцовском кабинете, где и была поймана с поличным и строго отчитана.
Застав отца в кабинете, Саша удивилась его странному поведению, но вопреки его строгому приказу, Саша отправилась не в свою комнату, а выбралась на карниз и села на край, свесив ноги. Еще долго она следила за узкой полоской света, льющейся из кабинета. Она видела тень отца, нервно расхаживавшего из стороны в сторону и грустила.
Когда свет погас, Саша тяжело вздохнула и отправилась в свою комнату.
Утром, когда солнце украдкой проникло в комнату, и заиграло бликами в золотом тиснение, которым были отделаны стены, Саша вскочила с постели, на ходу накидывая махровый халат, и босиком сбежала вниз, в столовую, чтобы встретиться с отцом. Она знала, что по утрам профессор всегда находился в прекрасном расположении духа, и редко когда отказывает в общении единственной дочери.
С верхней площадки, Саша почувствовала дивный запах свежевыпеченных вафель. Значит профессор все же дома, и уже проснулся, так как кухарка никогда не готовила завтрак, не спросив предварительно у Саши, что она будет есть.
Вбежав в столовую, Саша замерла на пороге от неожиданности, и радостное настроение сменилось искренним удивлением.
За столом, с видом истинной королевы, держа в руке вилку тремя лишь пальцами, как и полагалось даме из высшего общества, сидела Сашина троюродная бабка, по линии отца. Мартина. Она была из тех женщин, которые верили, что родились с золотым крестом на шее, в шелках и с золотой погремушкой в руке. Она были истинной леди. Последней дочерью русского герцога, эмигрировавшего во время революции во Францию, и затем в Англию. Прадед Мартины, был один из тех дворян, кто во время побега умудрился прихватить с собой все фамильное имущество, что обеспечило ему и его семье безбедную жизнь в чужой стране.
— Гренни? — разочарованно протянула Саша.
Гренни, так Саша с детства называла бабушку. Мартине не совсем нравилось это прозвище, но как истинная леди она не подавала виду.
Мартина смерила внучку строгим и недовольным взглядом.
— Ты ожидала увидеть кого–то другого, солнце мое? — ледяным тоном спросила Мартина. — Почему на тебе этот ужасный балахон? И что с твоей прической? Я говорила твоему отцу, что тебе нужна гувернантка, а не эта бестолковая простолюдинка, как ее…
— Ее зовут — Нина! И она не простолюдинка, — попыталась защитить свою любимую няню Саша.
Запахнув полы халата, и подвязавшись толстым поясом, Саша плюхнулась за стол, напротив бабушки и налила себе в стакан апельсиновый сок.
— Только не говори мне, что собираешься завтракать в таком виде! — строго осмотрев внучку, воскликнула Мартина.
— В каком таком? Гренни, я у себя дома, на дворе двадцать первый век. Что такого ужасного в моем виде? — в притворном ужасе воскликнула Саша.
— О, отец наш всевышний. — Мартина отложила вилку и осенила себя крестом, — а ведь я просила твоего отца, позволить мне воспитывать тебя, когда твоей матушки не стало. Я ведь воспитала одна Дмитрия. Он вырос достойным джентльменом, и с его манерами, даже при дворе ныне здравствующей королевы, я не на секунду бы не покраснела за него. А ты…
Саша закатила глаза, и уже собиралась демонстративно покинуть стол, чтобы скрыться от нарастающего неудовольствия назойливой родственницы, когда в дверях появился тот самый объект обожания, о котором только что говорила Мартина.
— Марти, хватит нападать на несчастную девочку, — растянувшись в улыбке сказал Дмитрий, и заметив вспыхнувший блеск в глазах своей юной родственницы раскинул руки.
— Митя! — радостно взвизгнула Саша, и бросилась в объятия любимого брата.
Если она и готова была терпеть присутствие этой несносной родственницы, вечно пытающейся привить ей манеры истинной леди, то только ради Мити.
Митя, был единственным внуком Мартины. Его родители, погибли в автокатастрофе, когда мальчику едва исполнилось десять, и Мартина, как единственный родственник сироты, взяла на себя заботу о мальчике. Он получил лучшее образование, достойное его происхождения. Митя был старше Саши на четыре года.
Он был высоким, на две головы выше Александры, светловолосым, светлокожим, в общем настоящий красавец аристократ, — принц. Его манеры были идеальны, а общаясь с девушками, он проявлял небывалое мастерство обольщения. Не одна красавица пала к его ногам, покоренная этим голубоглазым ловеласом.
Заметив фамильярность, с которой юная Александра бросилась на шею брату, Мартина сдержанно поднялась на месте, и строго произнесла:
— А сейчас, юная леди, ты немедленно отправишься в свою комнату и переоденешься. Неприлично принимать гостей в таком виде.
— Марти. Мы же не гости, — снова вступился за кузину Митя, улыбаясь строгой бабушке, стараясь сгладить ее недовольство.
Только так ему удавалось тронуть ее сердце, и на этот раз его хитрость сработала. Мартина тяжело вздохнула, не в силах противиться магнетическому взгляду своего голубоглазого мальчика и опустилась на место.
— Спасибо. — шепотом поблагодарила его Саша.
— Всегда пожалуйста, милая! — ласково ответил Митя, и подмигнув сестре, сел за стол.
Остаток завтрака прошел в непринужденной обстановке, даже не смотря на то, что Мартине очень хотелось отправить строптивую внучку в свою комнату, а Саше хотелось поскорее расспросить брата о том, что так неожиданно привело их в Россию.
Завтрак закончился, и Мартина, с присущим себе величием, пожелала детям приятного дня и отправилась в свою комнату, чтобы передохнуть. Саша знала, что если Мартина удалилась, то до обеда ее можно не ждать, поэтому едва дверь за пожилой женщиной закрылась, девушка радостно вскрикнула:
— Я так рада что вы приехали! Но как? Почему ты не сказал мне вчера, когда мы разговаривали по телефону, что вы с Гренни собираетесь навестить нас? Я бы подготовилась к твоему приезду.
Саша имела ввиду свой внешний вид, который так расстроил старушку. Обычно, девушку предупреждали о визитах бабушки заранее, и прежде Саша не разочаровывала родственницу. Это был ее первый, грубый промах.