Страница 52 из 81
— Лапси! Охо–хо, лапси.
Еще раз похлопав жеребца по храпу, он принялся подбирать оружие.
Карета с фаэтоном были отремонтированы с помощью инструмента, оказавшегося в сундучке у запасливого кучера, и хотя проломы в их деревянных боках зияли по прежнему, вид они имели вполне сносный. Захар распределил лошадей разбойников среди мужчин, принимавших участие в бою, исходя из незыблемого казачьего правила — кто скольких врагов убил. Самому ему достались два рысака буланой масти, французу с кучером каурый и гнедой скакуны. Не удержался казак и от того, чтобы снять с убитых украшения — перстни, цепочки, выгрести из их карманов деньги. Скорее всего, сказывалась традиция, передаваемая у терских казаков от деда к внуку и гласящая весьма просто: добру не пропадать. Перед тем, как разъехаться своими дорогами, путники собрались вместе, чтобы добрыми порциями вина отметить нежданную встречу, а заодно и скорую разлуку.
— Скажите, кто вы такие, господа? — поднимая чарку, спросил у случайных боевых соратников Захар. — Вот разъедемся сейчас и не будем знать, кого благодарить за наше спасение от неминуемой смерти. Если бы разбойники разделались с вами, они обязательно напали бы на нас, и неизвестно, на чьей стороне была бы победа.
— Это правда, — переведя вопрос своего спутника на французский язык, поддержала Ингрид. Она успела простить нахала, разбившего карету, и теперь с удовольствием перешла на его родной язык. — Никто бы из нас в одиночку с бандитами не справился, если учесть, что вначале их было пять человек. Спасибо вам, месье, за то, что вы еще раньше избавили моих мужчин от первого из них.
— Извини, дорогая Ирэн, но пусть этот мушкетер на второго жеребца не рассчитывает, — покосившись на девушку, пробурчал как бы себе под нос Захар. Ему не понравилось, что она вроде усомнилась в его отваге. — Кони уже поделены, может быть он еще встретит ту лошадь, когда отправится в путь дальше.
— Вряд ли она поскакала в другую сторону, — одернув его за рукав, прошипела девушка. — Помолчи, нам важно узнать, кого нам в помощь подослал сам Господь.
Француз весело переглянулся со своей спутницей и сделал вежливый поклон:
— Буало де Ростиньяк, — представился он. — Я имею титул герцога, у себя на родине являюсь наследником рыцарского рода Огня и Меча. Мы направляемся в Россию по делам государственной важности.
— Мадемуазель Сильвия д, Эстель, — наклонила головку и его подружка, которая вся представляла из себя кокетливое изящество а ля Севинье. — Я сопровождаю своего кавалера и тоже происхожу из древнего дворянского рода.
— Ничего себе! — невольно присвистнул Захар. — Вот это встреча с почти королевскими особами. Как же они решились на путешествие в одиночку?
— Как и мы, — снова прошипела девушка. — Но ты забыл представиться.
— Терской казак Захар Дарганов, слуга царю и отечеству, — ломая французский язык до невозможности, шаркнул ногой ее спутник. — Наверное тоже из древнего казачьего рода, но у нас за родословными никто не следит.
— У тебя еще все впереди, — оборвала его собеседница, она присела в легком книксене, потому что пришла ее очередь назвать себя. — Мадемуазель Ингрид Свендгрен, потомственная дворянка из семьи шведских эрцгерцогов, имеющих родственные связи с королями из династии Бернадот.
Стоявший поодаль возница тоже скромно доложил:
— Энсио Хююпия, швед финского происхождения и кучер семьи Свендгрен. В этом путешествии я сопровождаю свою госпожу.
Постаравшись сменить маску угрюмости на доброжелательность, возница помахал французам рукой и пошел готовить экипаж к отъезду. Проводив его благодарным взглядом, мушкетер снова обернулся к стоящей напротив него Ингрид и воскликнул:
— О, мадемуазель, вполне возможно, что нас с вами связывают кровные узы, — стараясь не расплескать вино из походной кружки, он прикоснулся рукой к своей шляпе. — Один из моих прапрадедушек был женат на шведке с точно такой же фамилией.
— Ничего особенного, одна из моих прапрабабушек тоже была замужем за бароном из династии Бернадот, — быстро перебила своего спутника девица Сильвия д, Эстель, она окинула кавалера вызывающим взглядом. — Но это требует доказательств с поднятием регистрационных записей в церковных книгах, а потом уже можно козырять королевскими связями.
— Вам не мешало бы сначала выучиться ездить верхом на лошади, а после указывать, как мне себя вести, — поморщившись, высказал свое мнение мушкетер. — Мало того, что из–за вас я на целый год отложил поездку в Россию, затем по вашей подсказке изменил первоначальный маршрут, мы, вдобавок, в третий раз попадаем в пренеприятнейшую историю.
— Разве! А мне показалось, что только во второй. И все–таки, когда же произошла первая, месье Буало? — с милой улыбкой, сквозь которую сквозила откровенная издевка, повернулась к нему собеседница.
— Когда пересекли пролив Каттегат между Данией и Королевством Шведским, чтобы добраться до его столицы Стокгольма, — едва сдерживая раздражение, сказал кавалер. — Не успели мы сойти на берег и пересесть в навязанный вами тарантас, как нас окружили портовые грузчики и чуть не ограбили до нитки.
— Ах, это такая мелочь, — отмахнулась спутница, она отхлебнула вина из чарки и вскинула на мушкетера насмешливые глаза. — Да, но при чем здесь лошади?
— Если бы вы умели ездить верхом, то мы спокойно ускакали бы от тех портовых грузчиков. Тем более, что потом, когда я ранил двоих из них шпагой, они бросились за нами в погоню на ломовых лошадях. И мы снова едва не оказались в их руках.
— Вполне возможно, что это и так. Но мне кажется, что дело не во мне, а в вашем противном характере. Вторая ваша ссора с представителем шведского дворянского общества тоже закончилась погоней за нами.
— Вы имеете ввиду того скандинава с надменным лицом, у которого я попытался выведать судьбу французских раритетов?
— Именно так, месье Буало. Вы приставили шпагу к его горлу и потребовали назвать всех его знакомых, кого можно было бы подозревать в разбойничьих нападениях на французов, — подергала розовыми тонкими ноздрями Сильвия. — После чего нам пришлось прекратить попытки найти в Швеции кардинальскую цепь с медальоном и другие сокровища, похищенные у вашего дальнего родственника одним из скандинавов и поскорее убираться из Королевства Шведского не солоно хлебавши.
— И снова я вынужден повторить, что если бы вы, мадемуазель Сильвия, умели держаться в седле, нас бы не догнал никто и никогда.
— А кто вам сказал, что я не умею ездить на лошади?
От такой откровенной лжи зрачки у мушкетера закатились под лоб, видимо он еще не до конца познал свою пассию. С усилием протолкнув вовнутрь застрявший в горле комок, он уставился на нее немым взором. Затем, придя в себя, ткнул пальцем по направлению к привязанным к заду фаэтона лошадям:
— Мадемуазель Сильвия д, Эстель, прошу вас продемонстрировать нам свое искусство верховой езды.
— Легко! — беспечно воскликнула его спутница, она перекинула газовый шарфик через плечо и с пафосом добавила. — Но только тогда, месье Буало де Ростиньяк, когда на этой дороге мы с вами останемся одни.
— Позвольте поинтересоваться, в чем причина подобной скрытности? — не отставал от нее язвительный кавалер.
— В вас, меье Буало де Ростиньяк, — и не думая расставаться с нагловатой своей уверенностью, отпарировала собеседница. — А еще я не люблю советов со стороны.
Кавалер издал долгий мучительный стон, в то время как остальные окружающие с трудом удерживались от смеха. Даже кучер позволил себе пару раз громко гоготнуть. Ингрид, чтобы разрядить обстановку, подняла походную чарку и с грустью сказала:
— Я очень рада нашей встрече, она останется в моей душе на всю жизнь. Я верю, что все приключившееся с нами не случайность. Давайте выпьем за то, чтобы таких встреч у нас с вами было побольше.
Путешественники осушили кружки, оставалось попрощаться и отправиться к своим экипажам, чтобы продолжить путь.
— И все же я предлагаю вам деньги на ремонт кареты, — бросив взгляд в сторону роскошной повозки с побитыми боками, сказал мушкетер. — Ведь это моя вина, что не удержал лошадей на повороте.