Страница 50 из 81
Кучер за ее спиной принялся закатывать рукава сюртука, кулаки у него походили на пудовые гири. Заметив, что напряжение возрастает, Захар расставил ноги и принял боевую стойку. Но вид у француза был такой удрученный, и такое чувство вины отражалось на смугловатом и красивом его лице за допущенную им оплошность, что невольно хотелось пойти навстречу и услышать от него самого объяснения происшествия. Тем более, что возница тоже нарушал правила, он срезал угол поворота, едва не прижимаясь к противоположному краю дороги. Между тем похожий на мушкетера кавалер остановился напротив путешественников:
— Месье, мадемуазель, парле ву франсэ? — виновато улыбаясь, протянул он руки вперед. Не получив ответа, принялся перебирать языки. — Сведен, суоми?.. Ду ю спик инглиш, мистерс энд миссис?
— Ес, — не выдержала обольщения разумным поведением кавалера девушка. Она сердито завела за ухо растрепавшиеся волосы. Повторила. — Ес, ковбой.
— О, миссис, как я рад, что вы наконец–то отозвались, — по английски радостно залопотал француз. — Поверьте, я не желал делать вам ничего плохого.
— Не сомневаюсь. Только лошадей на поворотах надо было придерживать, а не отпускать поводья. Иначе можно и костей не собрать, — сверкнула глазами Ингрид. — Здесь не американские прерии, мистер, а северная страна Финляндия с единственной на всю округу дорогой.
— Но я не ковбой, а обыкновенный француз, — развел руками в стороны кавалер. — Это не моя вина, что мы ехали так быстро, за нами гнались разбойники.
— Вот как! — с издевкой воскликнула Ингрид. — И где–же они теперь?
— Я не знаю, но мне пришлось в них стрелять. Бандиты окружили нас со всех сторон и пытались вытащить из фаэтона, чтобы ограбить. Мы вырвались из ловушки только по чистой случайности. Наверное, они успели здорово отстать.
— Значит, разбойники вот–вот могут быть здесь? — девушка сменила издевательский тон на настороженность, она кинула быстрый взгляд на Захара.
— Не исключено, миссис, их было человек пять и они скакали верхом на лошадях. Одного из них я, кажется, здорово зацепил.
Ингрид перевела своему спутнику содержание разговора, затем это же повторила по шведски кучеру, который сразу направился к карете, где под сидением у него лежало ружье. Захар подобрался, коснулся пальцами рукоятки пистолета за поясом.
— Скажи этому мушкетеру, чтобы он сначала помог нам поставить нашу карету на колеса, а потом мы попобуем справиться с его тарантасом. И если все, что он здесь наговорил, правда, пусть тоже приготовится к отражению нападения,
Когда девушка перевела слова Захара, кавалер быстро закивал головой и похлопал себя по боку:
— Ес, миссис, я согласен делать то, что вы считаете необходимым, — сказал он. — Уйти от разбойников мне вряд ли теперь удастся, как и справиться с ними в одиночку. Да и вины за аварию с меня никто не снимал, так что, за разбитую карету я готов заплатить.
Но девушка уже не слушала его, вслед за мужчинами она поспешила к опрокинувшемуся экипажу. Кавалер последовал за ней. Когда карета единым порывом была поставлена на три целых колеса, возница сбегал за последним из них, откатившимся по направлению к кустам, ловко насадил его на заднюю ось, закрепив железным шплинтом из ящика с инструментами. Прежний шплинт, стопоривший муфту, оказался срезанным словно бритвой. Передвинув пистолет на живот, Захар побежал к лошадям, замершим возле кромки леса. Постромкки были перепутаны, но все–же удалось их разобрать и распределить по местам. Подхватив под уздцы первую лошадь, Захар повлек всю четверку за собой, то и дело посматривая на уходящую в чащу дорогу. Пока все было спокойно. Они успели выкатить карету из канавы и пристегнуть к ней коней. Но как только мужчины вытащили на тракт и фаэтон, с той стороны, откуда приехали Захар со спутниками, послышался дробный стук копыт. Вскоре на фоне деревьев замаячили фигуры всадников в темных одеждах, когда они приблизились, сомнения в принадлежности всех четверых к банде исчезли — слишком грозным был их облик с лицами, заросшими волосом и с обилием оружия на поясах. Наверное они отстали по причине убитого или раненного своего товарища, а через лес была проложена просека или тропа, позволившая им сократить расстояние и снова поджидать кавалера с его спутницей впереди. Устав сторожить, они повернули обратно, чтобы наткнуться теперь на два экипажа сразу.
— Ирэн, цепляй за руку мамзельку мушкетера и волоки ее в карету. Там стенки толстые, такие пули не прошибут, — обернувшись к девушке, с твердостью в голосе приказал Захар. — Заодно переведи французу, что мы не успеем впрячь его лошадей в фаэтон, пусть наш кучер пристегнет их к заду нашей кареты, а потом возвращается к нам.
— А вы как же? — тревожно дрогнула ресницами его спутница.
— Мы займем оборону за тарантасом и станем отстреливаться.
— В карете поместятся все, может быть попробуем от них оторваться? — она с надеждой заглянула в лицо суженому.
— Вряд ли, наш экипаж не фаэтон, он слишком громоздкий для соревнований с верховыми, — с сомнением поджал губы Захар. — Лошади быстро устанут, и разбойники догонят нас как ожиревших зайцев.
Девушка еще раз посмотрела по сторонам, словно оценивая обстановку. Затем быстро прижалась грудью к Захару, поцеловала его в губы:
— Я хочу тебе признаться.
— В чем?
— Я говорила тебе, что взяла с собой шкатулку и часть личного гардероба.
— Ну и что, не голой же тебе бегать по балам, — Захар хотел было отмахнуться от женских глупостей.
— В шкатулке наши фамильные драгоценности из золота и редких камней, а платья лучшие из всего гардероба, они из дорогого материала.
— Тогда зачем ты брала их с собой? — нахмурился Захар. — Могла бы отправить с какой–нито военной оказией.
— Прикажешь бегать по балам голой? — хитро прищурилась спутница.
Казак перемялся с ноги на ногу и махнул рукой:
— Разберемся, но с мамзелькой мушкетера тут тебе делать нечего.
— Мне тоже кажется, что здесь ты умнее всех и принял правильное решение, — скороговоркой сказала она. — Только не забудь, пожалуйста, что без тебя я не сдвинусь с места.
— Дык, само собой, — не замечая, что от охватившего его волнения переходит на казачий говор, спихнул Захар котелок на затылок. — Загутарились мы с тобой, девка, стрекочи к повозке, пока я тебе хвоста не накрутил.
Обе женщины, поддернув руками подолы длинных платьев, заспешили к карете, возница, собрав в одну руку уздечки, повлек за собой французских лошадей. Захар с кавалером заняли места за фаэтоном, деловито обложив себя патронами, они сразу навели оружие на приближающихся разбойников. Мужчины не разговаривали, без слов понимая друг друга, словно знались сто лет. Наверное у тех, кто не раз находился на волосок от смерти, выработался свой язык, состоящий из мимолетных взглядов и ничего для посторонних не значащих жестов. Скоро к ним присоединился плохо понимавший по русски кучер–швед. Четверо бандитов перекинули винтовки со спины на грудь и еще издали на скаку сделали первый залп. Пули вмялись в деревянную обшивку фаэтона с обитым железными листами передом. Захар с соратниками не остались в долгу, но ответная пальба не принесла нужных результатов. Пока пистолеты заряжались заново, в голове у Захара пронеслась мысль о том, что разбойники не зря пустились в погоню за мушкетером. Перстень с крупным бриллиантом на среднем пальце левой руки и толстая золотая цепь у него на шее говорили о том, что вряд ли он из простых искателей приключений, или из тех джентльменов удачи, в одиночку пробирающихся за шальными деньгами в богатую Россию. Скорее всего, это не нуждающийся ни в чем ловелас, решивший навестить в Российской империи своих родственников и разведать обстановку для вложения своих капиталов. Французский буржуа с набитыми золотом мешками за спиной. Хотя худощавый вид кавалера и его умение обращаться с оружием имели полное право послужить примером обратным.
Между тем разбойники, размахивая саблями, приблизились настолько, что стали различимы их заросшие волосом образы. Трое из них представляли из себя скандинавов с грубыми чертами лица, со светлыми патлами и такими же глазами, но четвертый бандит широкими скулами и курносым носом явно смахивал на русского пройдоху, которых где только не встретишь. Глаза у него отливали густой синевой, а кустистые брови имели цвет спелой пшеницы. Не дожидаясь, пока защитники перезарядят пистолеты и сделают еще один залп, нападающие саженей за двадцать разлетелись веером на обе стороны дороги и попытались наскоком прорваться к фаэтону. Но за коляской не дремали тоже, тот из защитников, кто успел взвести курок, пальнул без промедления. Один из бандитов едва удержался в седле, видимо его ранило, остальные сумели заскочить в мертвую зону, где стрелковое оружие, несмотря на грозность, превращалось в бесполезные железяки. Редко кто из солдат умудрялся попасть в неожиданно возникшего перед лицом верхового, вихляющегося в седле словно на шарнирах, конники обычно раньше успевали снести ему голову саблей. Вот и сейчас над Захаром вдруг вздыбился могучий круп коня, а сверху заторопился обрушиться на него блестящий осколок молнии. Казак едва успел юркнуть под лошадиную грудь, он родился и вырос среди табунов в предгорьях Кавказа, ему ли было не знать повадки этих животных. Копыта скакуна разом ударили в боковину пролетки, просекая подковами дерево насквозь. Захар уцепился правой рукой в поясной ремень разбойника, стараясь стащить его с седла, одновременно левой рукой цепляясь за загубники и заворачивая морду жеребца ему же на спину. Конь всхрапнул, кровавя десна и губы железом, стал клониться на бок. Всадник не успел перекинуть саблю в другую руку, он слетел с седла и грохнулся на землю. Захар вырвал из ослабевших его пальцев саблю, без замаха опустил ее на лохматую голову бандита. Громко треснула кость, разбойник без звука закатился под ноги своей лошади. Казак осмотрелся вокруг, пытаясь разом охватить всю картину боя.