Страница 22 из 78
— Лучше спроси у него, зачем ему понадобилось разъединять наших коней, — упреждая нытье, сердито выговорил он. — Поставил бы обоих в хозяйское стойло, глядишь, целее были бы.
— Они бы и оттуда забрали, потому что им с чего–то понадобилась именно эта лошадь, — нервно подергал унылым носом толстяк. — Я как чувствовал неладное, когда предлагал вам проехать на следующий постоялый двор.
— Зачем вообще заводить хозяйство, если не можешь уследить за порядком, — вскинулся Дарган. Перебросив ружье через плечо, резко скомандовал. — Выводи моего коня.
— Месье… — воскликнула было спутница. И осеклась.
За воротами корчмарь показал направление, в котором уехали разбойники, казак сразу пустил кабардинца в намет. Отдохнувшая лошадь закусила удила, пошла стелиться, едва касаясь земли копытами. Домчавшись до леса, Дарган чуть придержал скакуна, зорко осмотрелся по сторонам, он опасался засады. Лес был редким, почти весь состоял из дубовых деревьев с толстыми стволами и сучьями, если бы его не перемежали ряды мелколесья, он светился бы насквозь. Наконец внимание привлекла оставленная копытом вмятина на сыроватом мху сбоку дороги, чудь дальше на уровне головы сорванной шкурой зеленел сучок. Недалеко от основного тракта вглубь чащи отворачивала узкая тропа, она терялась в завалах. Значит, всадники свернули с главного пути, мало того, они предвидели погоню, или ночью разглядели черкеску, или разбирались в упряжи, отличая казацкое седло от любого другого. А казаки воровства у себя не терпели, это знал каждый, кто сталкивался с ними бок о бок. Видимо, раньше разбойники были людьми военными, но хозяин подворья об этом даже не заикнулся. Перекинув на грудь винтовку, Дарган на ходу подсыпал на полку пороху и взвел курок. Он сделал это вовремя, в тот же момент из зарослей впереди раздался выстрел, пуля вжикнула рядом с папахой. Теперь противник должен был или перезарядить ружье, или пуститься вскачь, чтобы поменять место, а то и вообще оторваться. Но если чувствовал за собой силу, он мог броситься в лобовую атаку. Не давая ему возможности принять решение, Дарган прицелился, послал пулю туда, где шевельнулись ветви кустов, и сразу ударил коня каблуками под брюхо. Кабардинец ворвался в заросли и остановился за ними как вкопанный. Буланая лошадь, тонко взвизгивая, пыталась вырвать уздечку из пальцев свалившегося с нее человека в потрепанном драгунском мундире. Дарган понял, почему хозяин двора не слишком вдавался в подробности, как бы походя обозначив драгун из остатков наполеоновской армии бандой сорви–голов. Этим людям терять уже было нечего. Несмотря на то, что Франция не походила на партизанскую Россию, по просторам которой носилась масса крестьянских ватаг с топорами и вилами, подобных отрядов по ее полям и лесам тоже металось довольно много.
Глава пятая
Поймав буланого за уздечку, Дарган намотал конец ее на крепкий сук и поскакал дальше, решив до поры не обременять себя новым грузом. Он был уверен, драгуны устроят засаду еще, потому что выстрелов прозвучало не один, а два, но за это время банда постарается убежать далеко вперед. Так и случилось, не успела тропинка сделать очередной поворот, как кабардинец громко запрядал ушами. Умное животное давно превратилось в охотничью собаку с не уступающими ей чутьем и повадками. Дарган направил коня за ствол старого дуба, спрыгнув с седла, снежным барсом метнулся к цепочке кустов. Он обежал опасное место и вышел на тропу далеко позади него. Второй драгун дожидался появления преследователя за подобным же деревом, его жеребец был опять буланого цвета. Подкравшись, казак вскинул винтовку, тщательно прицелившись как в набитую тряпками мишень, выстрелил в затылок всаднику. Затем поймал жеребца, тоже привязал его к небольшому деревцу. Теперь у него было две запасных лошади, но он помнил выражение глаз своей спутницы, она захочет, чтобы возлюбленный вернул ей непременно подаренного им дончака. Нужно было трогаться дальше, чтобы успеть сократить расстояние с бандой, но сейчас путь был свободным, потому что выстрел прозвучал всего один.
Дарган едва не налетел на разбойников на крутом спуске в глубокий овраг, даже кабардинец в этот раз не подал признаков беспокойства, вероятно, его сбил потянувшийся из низины за кустами болотистый запах. Всадники в порванных мундирах гуськом спускались по склону, они придерживали лошадей, скользивших копытами на выступившей на поверхность глине. Их было трое, последний вел под уздцы воротившего морду дончака без седла. Конник оглянулся в последний момент, лишь за тем, чтобы увидеть лицо собственной смерти. Наклонив лезвие под углом, казак полоснул шашкой под воротник, заставив нечесанную голову качнуться на шее перед тем, как скатиться под копыта лошадей. Дончак взбрыкнул задними ногами, едва не попав в брюхо буланой кобыле, которая в свою очередь шарахнулась от него. Его ржание вспугнуло бандитов, они помчались вниз не разбирая дороги, на дне оврага завернули морды коней, одновременно выхватывая почти прямые клинки. Кабардинец заерзал подковами по скользкому грунту, увлекая и хозяина под уклон, Дарган едва успел отбить обрушившиеся на него удары. Он юлой завертелся на месте, пытаясь держаться так, чтобы противники не зажали в клещи. На обросших волосом мордах драгун отражалась лишь беспощадность потерявших веру в будущее людей, они рубились как в последний раз, стараясь наносить удары не только по врагу, но и по лошади под ним. Дарган отбивался и сверху, и снизу, и с боков, он изгибался ужом под косой, наклонялся к гриве, падал спиной на круп, чтобы тут–же сделать ответный бросок. Драгуны оказались широкоплечими, с длинными руками, остриями сабель они едва не чиркали по лицу, казалось, они давно просекли нос с ушами и теперь из ран сочится кровь — эти места горели огнем. Один из выпадов достиг цели, Дарган ощутил, как по предплечью побежал горячий ручеек, но боли не было, видимо, разбойник рассек лишь кожу вместе с мякотью. Промедление в действиях грозило гибелью, настало время что–то предпринимать. Рванув поводья на себя, Дарган всадил каблуки сапог под брюхо кабардинцу и мигом очутился за метелицей из сверкающих лезвий. Он сумел поднять коня на задние ноги, камнем из пращи снова бросил его в бой, неожиданно оказавшись лицом к лицу с одним из противников. Второй суетливо начал искать более выгодное положение. Закрутив перед собой знаменитый круг, казак приблизился на расстояние удара, молниеносно полоснул под рукоятку драгунской сабли. Он понимал, что до самого соперника ему не дотянуться, поэтому применил такой способ. Кисть вместе с клинком со стуком упала под копыта лошадей. Второй выпад заставил драгуна наклонить рассеченную надвое голову вперед и замертво свалиться на холку лошади. Оставшийся в живых разбойник дико вскрикнул, дернул уздечку на себя и помчался к подъему из оврага. Кабардинец Даргана настиг его почти на самом верху, когда оставалось перевалить через гребень и пуститься по просторам открывавшейся навстречу равнине. Чтобы погоня не затянулась, казак выдернул из ножен кинжал, с силой метнул его в спину обезумевшего от страха бандита. Тот откачнулся назад, обдав преследователя сгустком смертельного ужаса, вместе с лошадью перекинулся на спину и скатился на дно оврага.
Некоторое время Дарган разглядывал поверженных противников, стараясь уловить в них признаки жизни, но все трое замерли в самых неудобных позах. Тогда он спустился вниз, соскочив с лошади, вытер измазанную кровью шашку о драгунский мундир. Вложив ее в ножны, похлопал по боку гулявшего от страха шкурой жеребца, поднял с земли сумку и снова водрузил ее перед седлом на его спине. Сумка показалась тяжелой, мало того, выглянувший из нее край кожаного свертка тоже почудился не чужим, но охота обследовать содержимое прямо на месте отсутствовала напрочь. Разболелась рука, на лице заныли резаные раны, казак почувствовал себя разбитым. Помочившись в ладонь, он промыл мочей шрамы, кое–как замотал предплечье оторванным от вражеской рубахи рукавом. С трудом собрав лошадей, соединил их одним арканом и рысью поскакал по тропинке на мощенную камнем дорогу, по пути присоединяя к каравану живые трофеи с кожаными сумками сбоку седел. Когда выбрался на тракт, день снова клонился к вечеру, солнечный круг увеличился и покраснел. Или это перед носом заплясали кровавые круги…