Страница 56 из 78
— Да, собери волосы в высокую прическу. Возьми шпильки в шкатулке.
Пиона ловко расчесывала мои спутанные космы, а я недовольно разглядывала свое лицо в отражении зеркала. Некстати подумалось, что теперь придется узнавать про ночного убийцу. Впрочем, не сомневаюсь, что его послал кардинал. Решение суда по наследству в мою пользу едва ли обрадовало церковника, потому что его вложения в землю рядом с Академией уплывали в мои руки. Я хищно улыбнулась, вспоминая, как ловко все устроила. Пока церковники стояли на ушах из-за обнаружения Завета у отца Бульвайса, поверенный вовремя успел подсуетиться и провернуть дело. Откуда ж им было знать, что претендент на наследство Франц Малко по досадному стечению обстоятельств был заколот во время трактирной драки пьяными головорезами и не смог явиться в суд. Теми самыми головорезами, которых нанимал для меня. Улыбка стала еще шире. Наверное, я должна испытывать стыд?
— Госпожа? — Пиона почти закончила, закрепляя последнюю прядь. — Я подумала и приняла решение.
Она задрала подбородок вверх. Верный признак упрямства.
— Господин инквизитор правильно сказал, что ложь — это всегда плохо. Нельзя лгать, не бывает лжи во спасение. Поэтому я все расскажу Мартену про себя. И если он…
Моя улыбка превратилась в звериный оскал. Стервец и здесь успел мне подгадить?!? Надо было придушить, когда была возможность!
— И если он захочет после такого взять меня в жены, то я…
— Господин инквизитор — еще тот лжец и лицемер, Пиона, — нарочито спокойно сказала я, вытягивая руку и поправляя шпильку. Рукав ночной рубашки задрался, намеренно обнажая неприглядные синяки на запястье.
— Что у вас с руками, госпожа? — испуганно спросила девушка, указывая на багровые следы на коже.
— Это? Ах, так, мелочь. Просто господин инквизитор любит развлекаться… не совсем обычным способом. Иногда и хуже бывает… К сожалению, ему не откажешь…
— Это он вас?.. Не может быть! — воскликнула Пиона, прижимая гребень к сердцу. — Он казался таким… И он же священнослужитель! Они ведь должны соблюдать…
— Помолится, покается и отпустит все грехи. Пустяки. И убери следы наших… развлечений.
Я кивнула на пол. Пиона побледнела, уставилась расширившимися глазами на кровавые потеки, потом перевела взгляд на кровать, на изголовье которой еще висела веревка, судорожно сглотнула. Я не стала добавлять подробностей, справедливо полагая, что ее воображение и так дорисует все необходимое.
— Кстати, ты ему кажется приглянулась. Так что когда расскажешь Мартену про себя, я тебя с удовольствием продам инквизитору. Он готов неплохо заплатить, а фантазия у него богатая. На тебя тоже хватит.
Пиона негромко охнула у меня за спиной, но я уже выходила из комнаты, мгновенно про нее позабыв и сосредоточившись на неуемном желании сожрать все съедобное в доме.
Отшельник сидел напротив меня с безучастным видом. Портовый кабак дрянного пошиба, и зачем назначил встречу здесь?
— Получилось?
— Да, — кивнул он мне, протягивая записку с адресом.
— Отлично! — еще одна ниточка в мой узор.
— Госпожа больше ничего не закажет? — бесстрастно поинтересовался мой визави, но я уже наловчилась чувствовать мельчайшие оттенки его настроения.
— Не расстраивайся, — я улыбнулась. — У меня впереди еще будет для тебя множество интересных поручений.
Внезапно стих привычный гул кабака с разговорами, пьяными ссорами, стуком кружек, жадным чавканьем, отрыжкой и ойканьями подавальщиц, щипаемых за задницу. Я должна была догадаться. В кабаке сегодня событие — в его стены занесло бродячего барда, тощий оборванец с потрепанной лютней устраивался, чтобы порадовать посетителей своей музыкой. Глаза Отшельника загорелись предвкушением, а я покачала головой, удивляясь его страсти.
— Еще есть новости?
— Есть, — кивнул Отшельник, не отводя взгляда от барда. Облизнул пересохшие губы. — Сегодня арестовали кардинала.
— Вот как? — я удивленно подняла брови. Не ожидала от церковников такой прыти, скорей всего, им просто повезло. — Неужели Святой Престол решил потратиться на фамилиаров?
— Нет, — Отшельник вытянул шею, ловя каждый звук, извлекаемый из лютни, хотя бард всего лишь настраивал инструмент. — Его арестовал инквизитор. Похоже, ему кто-то подсказал, где искать кардинала.
А я кажется знаю, откуда красавчик получил эту подсказку! Сцепила руки на кружке с пивом. То самое чувство, когда тебя обыграли по твоим же правилам, ярило гордость. Раздумывая над дальнейшими действиями, не заметила, как бард затянул заунывное героическое сказание. Вздрогнула от первых строчек…
И едва не глотнула сдуру пиво, вовремя остановившись, когда острый хмельной запах ударил в нос. Это такая насмешка Единого? Опять стрекозы? Или у меня уже навязчивый бред? Аккуратно взглянула на Отшельника, он слушал балладу, но уже без огонька.
— Бездарность! Глупая бездарность! — поддела я его, кивая в сторону барда.
— Да, — грустно согласился он. — Исполнитель ужасен. Я рассчитывал на большее. Но баллада о проклятии Мертвых земель неплоха.
— Вот эта? — фыркнула я. — Пафосная, скучная, без рифмы и дурацкая, к тому же! Не могут механические стрекозы летать!
— Так легенда же, — Отшельник теперь смотрел на меня внимательно. — Вы разве ее не слышали?
Я скривилась.
— Не люблю подобные глупости ни слушать, ни тем более повторять.
— Надеюсь, я когда-нибудь услышу ваш голос. Алекс писал, что он у вас просто чудесен.
Отшельник поклонился и ушел, оставив меня сидеть, кипя от злости. Я едва удерживалась от нестерпимого желания вот этой самой кружкой разбить голову грошовому комедианту, что надрывался про падающих с неба стрекоз.
Настроение было испорчено окончательно и бесповоротно, поэтому я решила не откладывать возникшее дело и немедленно отправиться в дорогу. Антон опять будет отчитывать, что не предупредила его, куда еду. Путь был неблизкий, поэтому я выкупила все билеты на дилижанс и единолично заняла его, собираясь отдохнуть в дороге.
Деревушка западного вояжества носила вкусное название Вишневка и утопала в садах, однако на деле оказалась убогой до безобразия. Покосившиеся хмурые дома, зияющие своей бедностью напоказ, отвратительная дорога, размытая вчерашним дождем, любопытно-испуганные глаза детворы, выглядывающей из-за ощетинившихся заборов. И конечно же церковь, ну куда ж без нее! Она горделиво возвышалась над деревней, сияя в лучах закатного солнца. Я не без труда нашла нужный дом, где жила Матильда Эрих, свидетельница, чье имя упоминалось в архивных документах по делу убийства Елены Иптискайте, матери Николаса. К счастью, Матильда была дома.
Я смотрела на эту старую женщину, на ее выбеленные временем волосы, забранные под чепец, смотрела на изрезанное морщинами доброе лицо с ясными темными глаза и ямочками на щеках, смотрела на огрубевшие от тяжелой работы руки и на некогда пышную, а теперь обвисшую тяжелую грудь, а видела перед собой кормилицу Хенрику. Внешнее сходство было незначительным, но тот же взгляд, то же выражение лица, этой всеобъемлющей любви ко всему человечеству, такой глупой и нелепой.
Мне пять лет. Для меня не существует запретов, я донимаю челядь своими выходками и жестокими забавами, иногда бываю за это бита бабушкой. Мне скучно, ничто не может надолго удержать мой интерес. На день рождения мне дарят большую фарфоровую куклу, но я быстро к ней остываю и ломаю ее. Бабушка, строгая воягиня Тельма Ланстикун пытается пристыдить меня:
— Молодая вояжна должна держаться с достоинством, а не вести себя как холопка.
Но мне совсем не стыдно, я искренне не понимаю, что это такое. Бабушка оставляет меня без праздничного ужина и наказывает сидеть в своей комнате. Но мне скучно, поэтому я решаю прокрасться к отцу. Его комната вечно заперта, но иногда я вижу его за общим столом, меня притягивает тот странный пустой взгляд, который я тщетно пытаюсь обратить на себя, дурачась пуще обычного за едой. Матери для меня не существует, я слишком быстро поняла, что пугаю ее. Иногда этот страх развлекает меняненадолго, я начинаю ее преследовать и просить, чтобы она поцеловала свою дочь на ночь. Разумеется, этого никогда не случается. Жалкая идиотка отшатывается от меня и убегает чуть ли не плача. Но такое развлечение быстро приедается.