Страница 36 из 78
Таше могло это казаться, но она почему-то была уверена, что после крайней тренировки – гипнотического транса, заставившего девушку отбросить в сторону последнюю преграду на пути к цели – ее умения стали еще более искусными. Легкими движениями воительница оттачивала выпады и мгновенные повороты, а смертоносный клинок в ее руке был словно кисть в руках художника. И ударами, режущими сухой воздух пустыни, Таша рисовала свой шедевр. Ее клинок был продолжением ее руки, и девушка была готова поклясться, что иногда он даже действовал по своей собственной воле, помогая ей в тренировках. Именно поэтому воительница привыкла считать свой старенький фламберг чуть ли не личностью, лучшим другом и главным соратником.
Время в пустыне тянулось медленно, особенно днем. Солнце палило нещадно, но Таша была привычна к подобной погоде. И когда вдруг с севера повеяло влажным воздухом, девушка даже не поверила самой себе, думая, что все же заработала себе тепловой удар. Но это было правдой. Несколько дней среди бесконечных песков пустыни не встречалось и кактуса, но в последний день все чаще среди песка виднелась обычная земля, перемешанная с комьями засохшей грязи, как после дождя. Как давно воительница не ощущала капли дождя на своей коже? Слишком долго, чтобы вот так просто поверить, что пустыня на ее пути заканчивается. Таша наклонялась и проводила по полувлажной, но затвердевшей земле, руками, чтобы ощутить еле заметную влагу на своей коже. Это было хорошим признаком, значащим, что где-то впереди может оказаться водоем или пруд.
Когда вдалеке появились горы, Таша с улыбкой заликовала. По ее данным, именно во владениях скалистого народа она должна была не дать исполниться пророчеству и выполнить свое задание. Ее путь и путь детей небесных светил должен был пересечься именно там. Таша, уверенная в том, что старейшины со своими знаниями и многолетней мудростью никогда не ошибаются, решила довериться и этому факту.
Что из себя представляет горный народ, воительница почти не знала. По словам старейшин, это были странные люди, отмеченные стихийными богами, скрывающиеся в горах и не вникающие в суть происходящего на большой земле. Таша представляла их этакими монахами, наподобие послушников в храме бога ветра, полностью погруженными в медитации и взаимодействие с природой. Как-то давно она читала старую книгу, в которой рассказывалось о таких людях. Они исповедовали свою собственную религию, никак не вмешиваясь в дела остального мира. Возможно, думала Таша, будь таких людей чуть больше, Катастрофы могло бы и не быть. Стихийные боги сжалились бы над человеческим родом, оставляя их решать свои проблемы самостоятельно. И не было бы миллионов смертей, горя и морей, океанов крови, окрасивших Землю в мерзкий алый цвет.
Придирчиво всматриваясь в горы впереди, Таша ускорила шаг. Ей нужно было оказаться там как можно быстрее. Неизвестно, через сколько времени судьба сведет ее с детьми солнца и луны. Воительница была истощена, ее минимальные запасы еды были на исходе, а воды оставалось лишь на самом дне фляжки. Ей нужен был обед и нормальный отдых, чтобы набраться сил и быть готовой ко всему.
Таша чувствовала, как ее сердце начинает стучаться все быстрее и быстрее, заходясь в радостном неведении от того, что ей посчастливится увидеть что-то помимо бесконечных песков и яркого солнца – что-то непривычное и от этого прекрасное. Девушку манили новые знания и впечатления. Это были обычные желания молодой женщины, и Таша корила себя за то, что все еще испытывает их, несмотря на годы тренировок и отчуждения. Ведь она не должна была быть обычной девушкой. Она – оружие, выкованное в самом сердце пустыни, не знающее ни жалости, ни боли, ни радости или других низменных эмоций простых, обычных людей. Ей необходимо было не думать ни о чем, кроме своей великой миссии. Но в голове то и дело всплывали мысли о том, как же живут другие оставшиеся в живых люди, как устроен их быт, и если среди них подобные ей – воины. Таша была почему-то уверена, что есть. И ей не терпелось увидеть их техники ведения боя, то, как они тренируются и самосовершенствуются. Воительница была жадной до знаний, и корила себя за это.
Старейшины говорили, что выжившие после Катастрофы люди, разделились на своеобразные лагеря, почитающие главных стихийных богов.
В пустыне люди поклонялись богу ветра, вымаливая у него прохладный ветерок и редкие дожди. Таше и сама не раз молилась богу ветра, но просила у него не того, что другие. Она просила у него храбрости, смелости и воли, чтобы оставаться сильной перед лицом опасностей и трудностей. Просила, чтобы ее рука не дрогнула, когда придет время выполнить задание. Таша, конечно, никому не говорила, но ее молитвы иногда были обращены и к другому божеству – богу огня и войны, богу, так много получившему после Катастрофы. Она знала, что он не участвовал в Катастрофе, ведь нигде на Земле не было огня, и это знание еще сильнее заставляло Ташу ощущать некоторую признательность к этому божеству. Она молила бога огня о силе и бесстрашии, о том, чтобы ее путь воина не был закончен сразу после окончания ее задания. Воительнице хотелось большего – странствий, хороших противников и великих побед. Если бы о подобных ее мыслях узнали старейшины, Таша незамедлительно бы была жестко наказана. Ее молитвы были детищем тщеславия, а она не должна была испытывать подобное. Именно поэтому девушка никогда даже не упоминала бога огня в своих речах. У него не было народа, не было людей, которые поклонялись исключительно ему. Тем не менее, Таша была уверена, что он и без этих глупых молитв получает достаточно крови в своих нереальных храмах на свои несуществующие алтари.