Страница 34 из 78
- Ты – не моя мама, - уверенно заявила воительница. Чудовище ухмыльнулось. – Моя мать была удивительно добрым и хорошим человеком. А ты – не она. Ты лишь взяло ее облик, чтобы посеять в моем разуме смуту. Чтобы обезоружить меня своими гадкими речами, заставить меня чувствовать себя бессильной и слабой.
- Интересная мысль, - кивнуло чудовище. Оно, наконец, перестало скалиться, и окровавленное лицо матери приобрело странное спокойное выражение. – Но это не отменяет того, что ты убийца. Родители бы тобой вряд ли гордились, девочка.
- Это уже неважно, потому что они мертвы. Я должна и тебя убить, не так ли? – холодно проговорила Таша. Чудовище подошло почти вплотную и распахнуло руки, словно приглашая в объятья. Повеяло морозным холодом, но воительница даже не поежилась. Она была напряжена, словно натянутая струна, готовая в любой момент атаковать. Слезы прекратились, и взор девушки стал как никогда ясным.
- Давай, сделай это, маленькая девочка, ставшая убийцей, - чудовище закрыло глаза, и выражение его лица стало каким-то безмятежным. Несколько секунд Таша стояла неподвижно, пытаясь решиться. Прошлые удары она нанесла под влиянием эмоций, но сейчас все чувства куда-то исчезли, освобождая путь хладнокровию и ставя на главное место трезвый разум.
Заученным движением Таша взмахнула палкой, словно фламбергом. Удар получился сильным, таким, что тело матери отбросило на несколько шагов назад. От звука падающего тела воительница вздрогнула, но не отвернулась. Она буквально заставляла себя смотреть на то, как чудовище медленно приподнимается на локтях, с призывом смотря на нее. Сражаться с безоружным было для Таши неприятно. Но в какой-то момент она начала осознавать то, что вообще происходит в данный момент с ней.
Она находилась в гипнотическом трансе, и это было ее последней тренировкой. Старейшины хотят, чтобы разум воительницы перед началом путешествия был чист. Они хотят, чтобы в ее мыслях не было и тени сомнения. И для этого Таша должна уничтожить последнее, что делает ее обычным человеком – воспоминания о самом дорогом – доме и родителях.
Осознание этого придало воительнице сил. Она спокойно подошла к распростёртому на асфальте телу матери и посмотрела прямо в глаза, пытаясь понять, как она вообще могла подумать, что это и правда могло быть ее мамой. Сейчас между чудовищем и образом матери в мыслях не было ничего общего. На асфальте лежала окровавленная пародия на некогда родного человека Таши. Но это была не ее мать.
- Тебе все еще жаль? – спокойно спросило чудовище, и Таша точно знала ответ на заданный ей вопрос.
- Больше мне не жаль, - спокойно ответила девушка и нанесла последний и смертельный удар, заставляющий голову чудовища дернуться. В небе вспыхнула ослепляющая молния, сопровождаемая громом. Через мгновение на асфальте не было и следа от тела чудовища. Осталась лишь огромная кровавая лужа, в которой отражалось чистое голубое небо.
Таша опустила руку, выронив из нее заляпанную кровью палку. Все внутри девушки затихло, как утих и ветер.
«Все сломано. Умерло», - подумала Таша, и тут ее взгляд наткнулся на родной дом, входная дверь которого все еще была распахнута, поскрипывая на легком ветерке. Мысль возникла так быстро, что девушка даже не подумала ей воспротивиться. Это было верным решением, она знала это наверняка.
«Если старейшинам нужно, чтобы я забыла обо всем, кроме своего предназначения, я сделаю это», - подумала Таша и направилась в дом. Она быстро оказалась на кухне, где все также дымились три чашки кофе и лежали на тарелке любимые булочки. Девушке показалось, что прошло довольно много времени, пока она разговаривала с образом погибшей матери. Но, возможно, в этом месте и не существовало такого понятия, как «время».
Таша легко нашла спички и заначку отца на последней полке серванта – бутылку хорошего бурбона. Она взяла кухонную тряпку, а потом спокойно вышла из дома, не забыв плотно закрыть за собой дверь.
Смоченную алкоголем тряпку, Таша аккуратно запихнула в узкое горло бутылки. Еще несколько секунд понадобилось, чтобы зажечь спичку и заставить ткань полыхать обжигающим огнем. Не теряя ни мгновения, воительница с силой швырнула горящую бутылку в приоткрытое окно гостиной комнаты своего старого дома.
Раздался жуткий треск - звук разбившегося стекла, и в воздухе появился запах гари. Таша чуть отошла от дома и уселась прямо на прохладный асфальт, совершенно не ощущая ни холода, ни каких-либо других чувств и эмоций. Она должна была досмотреть это представление до финального конца. Это было театром одного актера, где она исполняла главную роль. Так почему бы ей не насладиться происходящим?
Пожар в доме разгорался довольно быстро, захватывая шторы и рабочие бумаги ее отца, разбросанные на столике в гостиной. Что-то треснуло и упало, но Таша даже не вздрогнула. Чем сильнее разгорался огонь, чем больше и отчетливее в воздухе пахло гарью, а ветер разносил дым на огромные территории, тем меньше в душе девушки оставалось сожалений и тоски. На ее глазах полыхал оплот ее воспоминаний. То, от чего воительница не смогла избавиться за все года проведенные в пустыне – горечь по родному дому и родителям. И в этот момент последние воспоминания сгорали в душе Таши, как и ее дом.