Страница 33 из 78
- Мне жаль… Мне жаль, потому что я выжила, а вы с отцом – нет, - пролепетала не своим голосом девушка. Разум настойчиво твердил ей, что отвечать не стоит. Вообще не стоит вести беседы с мертвой матерью. К тому же, Таша понимала, что перед ней стоит вовсе не ее мать. Но сопротивляться и противиться происходящему девушка не могла. Сердце отчаянно желала, чтобы этот разговор состоялся. Она так давно не слышала голос матери, не видела ее светлых серых глаз, которые сейчас казались почти черными, делая взгляд тяжелым. В голове пульсировала безумная мысль продолжить задавать вопросы и просто закрыть глаза, чтобы слышать голос матери, но не видеть перед собой этот извращенный образ, лишь слегка напоминающий искаженными чертами родного человека.
- Ты тоже умрешь, Таша, - спокойно ответила тем временем мать, и воительница в очередной раз задрожала. Ветер не переставал реветь, но девушка слышала лишь голос матери и свое собственное сердцебиение, гулко отдающиеся в ушах. – Рано или поздно, поздно или рано, но все умирают. А ты, девочка моя, будешь умирать болезненно, очень болезненно. Не стоит и мечтать о быстрой и тихой смерти.
- Что? – Таша не поверила своим ушам. То, что говорило чудовище, заставляло сердце сжиматься от боли. Это было невыносимо. Тепло от голоса матери смешалось со страхом и страданием от того, что она говорила. – Почему ты так говоришь, мама?
- Это ты виновата в нашей смерти, доченька, - с хищной улыбкой произнесло нечто и сделало шаг в сторону Таши. Девушка не шевельнулась. В опущенной руке все еще была палка, но воительница и не думала ее поднимать и защищаться. Силы покинули слабое тело. – Боги выбрали тебя для того, чтобы жить. Но взамен забрали наши жизни. Это несправедливо.
- Что? Это неправда, - прошептала Таша, слезы снова покатились по щекам, дышать было решительно нечем, хотя ветер бушевал, заставляя макушки деревьев опасно покачиваться. Шелест листьев превратился в звук хруста костей, словно кто-то, издеваясь, играл на нервах Таши.
- Но дело даже не в наших смертях. Ты – убийца, а мы не воспитывали тебя такой, - закончило чудовище и остановилось почти в метре от девушки. Воительница чуть приподняла палку, пытаясь отгородиться, но не смогла и шевельнуться, чтобы отойти. – Каково тебе осознание того, что ты разочаровываешь своих мертвых родителей, доченька? Ты – одно сплошное разочарование, Таша. И нам горестно смотреть, что ты выросла такой.
Боль и злость волной пронеслись по телу воительницы, и она почувствовала, будто ее кровь закипает. Голова разрывалась от воспоминаний и ощущений, совершенно не позволяя мыслить трезво. Она так мечтала когда-нибудь услышать о том, что родители бы гордились ею. Тем, как она научилась выживать и тем, как смогла натренировать себя, сделав выносливой и сильной. Но сейчас видение в образе ее матери говорило совсем не то, что нужно, неправильные вещи. И это было невыносимо!
- Перестань! – закричала Таша и наотмашь ударила палкой по чудовищу. Раздался противный хруст, и девушка с ужасом увидела, как красивый прямой нос матери превратился в сломанную кость. Лицо чудовище стало заливаться алой кровью, но губы все еще были растянуты в хищной улыбке. Это придавало лицу матери еще более устрашающий вид, чем прежде. Чувство отвращения заставило Ташу отступить на шаг назад, но ее неловкие телодвижения вызвали у чудовища лишь смех. И смех этот был пропитан ядом. Воительница задыхалась от этого яда, словно бы он распространялся по воздуху. Или же ей не хватало дыхания из-за слез, которые все не прекращались? Осознание того, что из-за ее удара лицо матери превратилось в кровавое нечто, отразилось страхом и сожалением в душе Таши. Она не хотела этого!
«Нет! Нет! Я не хотела этого! Прости!» - хотелось закричать девушке, но она заставила себя молчать, потому что чудовище не прекращало свои грязные речи.
- Ты убила нас, и убьешь снова, ты знаешь это! В тебе не осталось ничего святого, лишь оболочка, а не человек! И это та, ради кого мы с твоим отцом пожертвовали жизнями! – мать повысила тон, и ее голос разнесся по округе. Таша, словно загнанный зверек, огляделась, будто ища взглядом немых свидетелей ее позора.
- Пожалуйста, хватит, - зашептала воительница. Она до боли сжимала в руке палку, готовая в любой момент нанести еще один удар, а если понадобится – два или три. Казалось, что Таша была сейчас готова абсолютно на все, лишь бы мать прекратила говорить ей эти несправедливые слова. – Я не виновата! Я не виновата в вашей смерти! И мне жаль, мне так жаль! Катастрофа не была подвластна никому! Но если бы я могла, я бы все сделала, чтобы вы выжили! Мне жаль, мама!
- Тебе жаль? – усмехнулось чудовище. – Наверно, именно поэтому ты собираешься в путь, чтобы лишить жизни еще двух невинных людей? Ты думала, что у них могут быть семьи? Такие же счастливые семьи, как была когда-то у нас. Или, может быть, они сами еще являются детьми. Ты станешь убивать детей, да, Таша? В этом твоя судьба? Стать детоубийцей? Не очень-то благородно.
- Это не я придумала! – вдруг огрызнулась воительница. То, что годами вкладывали в ее голову старейшины, вспыхнуло в мыслях с новой силой, придавая уверенности отчаянным словам. – Это мое предназначение!
- Очень удобно прикрываться судьбой, когда собираешься совершать мерзости, - улыбнулась мать и протянула свою бледную, залитую кровью руку, чтобы, видимо, погладить дочь по щеке.