Страница 19 из 78
- Вообще-то, да, не вовремя, - довольным тоном сообщил Мартин. Одновременно с его словами, скидывая с себя покрывало и стремительными движениями поправляя платье, Уна вскочила на ноги.
- Очень даже вовремя! – закивала девушка и направилась прямиком к Финну. Тот слегка удивленно посмотрел на нее. – Я хочу начать приготовления к ритуалу прямо сейчас! Это возможно?
- Да, хорошо, - согласился вожак лесного народа и, вдруг, аккуратным движением руки пригладил локон волос Уны, заправив его за ее ухо. Это движением было таким обычным и непреднамеренным, что девушка даже не вздрогнула. Зато вот Мартин насупился и тут же встал с кресла и подошел к Финну и Уне.
- Почему бы мне пока не собрать наши припасы и оружие, – грубо сказал Вуд и, взяв травницу за руку, аккуратно развернул к себе. – Подозреваю, что мне придется подыскать тебе новую одежду, не так ли? В этом платье ты далеко не уйдешь.
- Да, спасибо, буду тебе благодарна, - тихо проговорила Уна. Она ощущала прикосновения пальцев Мартина к своей коже, и это вызывало в ней бурю эмоций. Но в присутствии Финна девушке не хотелось так опростоволоситься, поэтому она осторожно отняла свою руку из хватки своего спутника, и снова обернулась к вожаку лесного народа. – Пойдем?
- Да, пойдем, - согласился Финн, подозрительно косясь на ухмыляющегося Мартина.
Уна быстрым шагом, стараясь не путаться в длинном подоле платья, вышла из жилища вожака лесного народа, а вслед за ней вышли Мартин и Финн. Оба парня показательно не смотрели на обнаженную спину девушки. Только когда пути Мартина и Финна с Уной разошлись, Вуд позволил себе бросить быстрый взгляд в спину своей спутницы. Он отчетливо увидел, что кожа на спине Уны чистая и, наверно, такая же гладкая, как и кожа ее лица. Острые лопатки выделялись, так же, как и ребра, которые вызвали у Мартина одно желание – немедленно накормить травницу и навсегда запретить ей питаться этими дурацкими листьями. От этих мыслей Вуд рассмеялся в голос. Это путешествие с каждым мгновением становилось все интересней и интересней. И Мартин вдруг понял, что не против узнать, что же будет дальше.
* * *
Мартин чувствовал надоедливое чувство раздражения. Время ритуала посвящения все близилось, и ему никак не удавалось застать Уну в одиночестве. Рядом с ней постоянно находился то Финн, то еще какие-то люди, четкими, аккуратными и какими-то скованными, движениями помогая девушке с подготовкой. Травница, словно тряпичная кукла, позволяла всем этим людям подготавливать себя к ритуалу. У нее был какой-то отрешенный и пусто, но решительный взгляд, и от этого Мартин ощущал легкое беспокойство. За все дни их знакомства Уна редко была такой – слишком задумчивой, слишком серьезной и сосредоточенной. Парень привык видеть травницу немного легкомысленной и неизменно доброжелательной, и беспечной. Он знал, что за хрупкими плечами этой девушки было тринадцать сложных лет, прожитых в постоянных переживаниях и мыслях о выживании. Но даже этим трудным, долгим годам не удалось сломить ее дух и жажду к жизни.
Сейчас Мартин стоял в стороне, боком облокотившись о дерево. За спиной чувствовалась приятная и такая привычная тяжесть клинков, а на здоровом плече висели их с Уной походные сумки. Люди Финна предложили немного припасов в дорогу, и у Вуда не оказалось в запасе аргументов, чтобы отказаться. Вожак лесного народа сообщил Мартину, что после леса, в нескольких днях ходьбы есть поселение горных людей, которые живут в пещерах и выходят наружу лишь с целью охоты или добычи воды в ближайших источниках. Парень принял решение, что им с Уной непременно нужно дойти и до них. Лорд-отец будет счастлив, если они вернутся в город с такими хорошими вестями и двумя полноценными договорами об обмене ресурсами. Сотрудничество с двумя поселениями выживших после Катастрофы – подобного за тринадцать лет еще не случалось. Впрочем, до недавнего времени никто из Морского города даже не подозревал, что даже лесной народ реален, не говоря уже о людях в скалистом городе.
Когда наступил последний час дня, в лесу стало откровенно жутко: лесной народ зажег факелы и свечи, полыхающие в полном мраке. От их света лица людей становились совсем иными. Но более пугающая метаморфоза произошла с лицом Уны, которая расслабленно сидела на коленях возле огромного костра, не заботясь о том, что подол тонкого платья может испортиться. Казалось, что травницу совершенно не волновал жар огня, опаляющий нежную кожу. В свете костра лицо Уны было словно кукольным – живые черты сменились четко очерченными линиями. И так четко выраженные скулы стали болезненно острыми. Губы были сжаты, а глаза, не отрываясь, смотрели сквозь огонь. Мартин с трудом смог заставить перевести свой взгляд с Уны на костер, но, как и ожидалось, ничего, кроме пламени, он не увидел.
Начало ритуала посвящения ознаменовалось тихой песнью, которую запела девушка из лесного народа. Она стоял в стороне, но ее мелодичный голос, казалось, было слышно со всех сторон одновременно. Мартин проследил взглядом за тем, как Уна медленно поднялась на ноги. Платье мгновенно распрямилось, укутывая ее худые ноги. Ее руки плетьми висели вдоль тела, а глаза были закрыты. Прошло всего несколько мгновений, и силуэт травницы вдруг засветился знакомым зеленоватым светом, так сильно контрастирующим с пламенем костра и тьмой ночи. Мартин, подавив в себя желание подойти ближе к девушке, напряженно стал наблюдать за происходящим.
* * *
Подготовка затягивалась, и Уна вновь почувствовала себя невыносимо уставшей. Ей совершенно не удалось отдохнуть в доме Финна. А теперь еще и мысли о странном, выходящем за рамки, поведении Мартина не давали ей покоя.