Страница 97 из 112
— Выходит, по-твоему, я дурак?
— Откуда я знаю? Может, ты и не дурак, если дожил до зрелого возраста.
«Вот вам, пожалуйста, золотое правило далетян, — подумал Роки. — Вы в полном порядке, если Вселенная позволяет вам существовать. При рождении человек обладает одним единственным правом — доказать свою пригодность. И это же лежит в основе любой другой культуры, Хотя и называется по-другому, более мягко. Но там, где жизнь не дает поблажек, предпочитают определенность в терминах.»
Чуть помешкав, Роки сказал:
— Я ничего не имею против того, чтобы поговорить на эту тему. Мне нечего скрывать.
— Рада за тебя.
— А как мне к тебе обращаться? Кроме названия фирмы, у тебя, наверное, есть имя…
Она с явным подозрением взглянула на Роки.
— Для тебя я лишь корпорация «Далет Космотракс» и только, — ответила она. — Но кое-что меня все же интересует. — В ее взгляде появилась тень задумчивости. — Для чего ты летишь на Сол?
— Любая далетянка, услышав о моих планах, решит, что я безнадежный кретин, — невесело улыбнулся Роки.
— Все понятно: кофанская этика, — медленно кивнула девушка. — Офицер, чья промашка повлекла за собой чью-то гибель, должен доказать, что был прав или перерезать себе горло церемониальным ножом. Ты тоже так сделаешь?
Роки не знал, что ей ответить: ведь он слишком давно покинул Кофу. Он только пожал плечами.
— Обычай довольно глупый, — констатировала девушка.
— Зато с его помощью легко можно вывести дураков, не так ли? Это намного лучше любого суда. На Кофе собственная честь ставится выше общественного мнения. Общество охраняет человека от несчастных случаев, но не от собственных его ошибок. Поэтому у человека, совершившего серьезный проступок, нет другого выхода, как только покончить с собой, иначе он становится изгоем, который сам себе противен. Выходит, наша система не так уж и плоха.
— Ну так валяй, пускай себе кровь.
— Слушай, подруга…
— Что тебе?
— Ты что-то имеешь против того, что я сделал?
— Еще чего! — фыркнула она и презрительно прищурилась. — Я осуждаю кого-то только в том случае, когда это касается лично меня. А почему, собственно, тебя волнует мое мнение?
— Видишь ли, есть такая штука, называется «совестью». Ее непроизвольно вырабатывает в себе всякий человек, живущий в таком развитом обществе, как наше.
— Ага, ясно, — в ней, явно, не осталось ни малейшего интереса.
У Роки вновь возникло опасение, что девушка может выдать его представителям Сола Третьего и таким образом заработать вполне приличную сумму, ничем себя особенно не обременяя. Следовало придумать что-нибудь на этот случай.
Полет протекал нормально, они ели и спали по корабельному времени. И лишь на десятый день Роки обратил внимание на приборы контроля лучевого экрана. Форма оболочки экрана постепенно устремлялась к сфере, обеспечивающей минимальное давление на экран. Об этих изменениях Роки доложил далетянке. Девушка села в кресло пилота и очень быстро ввела коррективы. Но мощность, отбираемая с реактора в результате дополнительной потери энергии, немного повысилась. Роки нахмурился: его не оставляло нехорошее предчувствие.
Через два дня деформация экрана повторилась и снова пришлось тратить энергию на корректировку. Стрелка, указывающая мощность выхода реактора, дрожала в желтом спектре шкалы, перегруженные генераторы поля стонали и вибрировали. Роки искал причину неисправности с яростной поспешностью, а когда, наконец, нашел, его охватило бешенство.
Ворвавшись в рубку, он спросил у девушки:
— Корабль проходил предполетный контроль?
— Разумеется, командор, — она взглянула на него с любопытством.
Роки вспыхнул. Упоминание его былого звания прозвучало насмешкой.
— Документы есть? Можно взглянуть?
Поколебавшись какое-то мгновенье, девушка достала из кармана и подала ему желтый листок.
— Как ты взлетела с разовым сертификатом?! — взревел Роки. — Ты не имела права стартовать!
— «Наземный персонал порта снимает с себя всякую ответственность за безопасность данного корабля во время полета», — надменно процитировала она. — Где это здесь говорится, что я не имею права стартовать?
— Ничего, скоро тебя выставят с космических трасс! Уж я позабочусь об этом! — прогремел возмущенный Роки.
Но, взглянув на девушку, лицо которой выражало лишь любопытство и бесконечное терпение, он вспомнил о собственном положении.
— Ну, командор, в чем там дело?
— В синхронизаторах. Они вконец скисли, — объяснил он, понемногу остывая. — Экраны все больше и больше входят в резонанс.
— Ну, и…
— И, естественно, увеличивается перегрузка, которая в конце концов приведет к пробою экранов. А чтобы их починить, придется спуститься по «це»-компоненте.
— Ничего подобного, — покачала она головой. — Мне давно хотелось узнать, на что способны экраны моего корабля.
— А ты — дипломированный космоинженер, да? — едва не задохнувшись от такой наглости, спросил Роки.
— Куда уж нам… — ответила девушка.
— В таком случае, послушай доброго совета…
— Уж не твоего ли?!
— А что?
— Да ничего. Просто мы продолжаем полет.
— А если я не позволю?
— Здесь я командую, а ты — только пассажир, — девушка сверкнула глазами, стремительно обернувшись. — Так что тебе, командор, придется вернуться в каюту. Учти, я вооружена.
Видя непреклонность в глазах девушки, Роки со всех сторон оценил ситуацию и решил, что ничего другого ему не остается. Как бы признавая первенство пилота, он пожал плечами и отвел взгляд в сторону. Не повторив приказа покинуть рубку, девушка пару секунд посверлила его взглядом и повернулась к приборам.
Роки только этого и ждал. Обмотав ладонь носовым платком для страховки, он нанес короткий рубящий удар по затылку девушки, тем самым положив конец любым возможным возражениям.
Вытащив безвольное тело из кресла, он отнес его в каюту и положил на койку.
— Прости, подруга, — пробормотал Роки.
Он забрал у нее из кармана небольшой иглопистолет, а на стол положил таблетки от головной боли, чтобы девушка, очнувшись, могла до них дотянуться. Потом, заперев каюту, он вернулся в рубку. Он знал, что поступил правильно: не было никакого толка спорить с ней, но все равно чувствовал себя подлецом. Что поделаешь? Не драться же с нею, в конце концов? Кстати, она вполне могла победить… если бы экраны не сдали до того.
Когда Роки начал торможение, стрелка индикатора мощности дрожала в красном секторе, но ему удалось выбрать оптимальный режим, уподобить процесс свободному падению, и стрелка постепенно вернулась в безопасный сектор. Взглянув на «це»-карты, он определил, что «Идиот» оказался в обычном пространстве далеко за пределами Скопления, среди миров, входящих в некую Биггерскую Федерацию. Эта цивилизация была незнакома Роки, но он надеялся, что там найдется, чем отремонтировать синхронизаторы лучевых экранов. Найдя на карте столичную планету, он проложил к ней курс, одновременно снижая корабль по уровням «це»-компоненты. Как только корабль опустился на нижний энергетический уровень, Роки отключил экраны и отправился в каюту, где запер девушку. Прошло уже два часа, а она не подавала никаких признаков жизни.
Открыв каюту, он с удивлением обнаружил, что она очнулась и сидит на койке. Она ничем не проявила своих чувств, только взгляд стал буквально леденящим.
— Дура я, что повернулась к тебе спиной.
— Прости меня, но ведь ты хотела…
— Брось извиняться. Лучше скажи, где мы находимся.
— Корабль приближается к Трагору Третьему.
— Прекрасно. Значит именно на Трагоре Третьем тебя ждет тюрьма.
— Возможно, — кивнул головой Роки, — но тогда простись с деньгами полковника Берта.
— Невелика потеря.
— Дело, конечно, твое. Что же касается меня, то уж лучше очутиться за решеткой по сфабрикованному тобой обвинению, чем на девяноста тысячах «це» превратиться в газовое облако.