Страница 50 из 63
— У него были деньги? — зашипел Дэниел.
Мой разум замер, я была в замешательстве. Он повторил еще раз, более резко:
— Генри дал ему триста баксов...
— Джейс... — пробормотал он, когда побежал к лодочному сараю.
Я поспевала за ним. Двери распахнулись, и Дэниел направился к лодке, даже не останавливаясь, чтобы вдохнуть. Он поднял деньги, что лежали на палубе. Триста долларов. Его брат спал, и Дэниел начал трясти его.
— Джейс! Клянусь Господом, если ты сделал это...
Джейс открыл глаза, вздрагивая.
— Какого черта ты делаешь?
— Ты продал ребенку! Моему ученику, Джейс! — он бросил пустой рюкзак в своего брата. Мое лицо покраснело. Ноги ощущались деревянными. Желудок завязался в узел. — Несчастный случай с Сарой не был твоей виной. Смерть мамы тоже. Но клянусь Богом, если что-то случится с этим парнем, это все из-за тебя! Только из-за тебя, Джейс!
Джейс сел, поначалу не понимая своего местонахождения.
— О чем ты, черт побери, говоришь? Дэнни, я ничего не делал...
— Нам нужно идти, — сказа Дэниел, хватая меня за руку и потянув из сарая. — Если он умрет, Джейс... Если он умрет, это будет на твоей совести! Это будет из-за тебя!
Если он умрет?
Я снова начала плакать.
Потому что я уже знала, что он мертв.
30 глава
#56. Отпусти его
Эшлин, прошлой ночью я подслушал, как мистер Дэниелс ругался со своим братом из-за каких-то наркотиков. Я позаимствовал кое-какие таблетки у парня. Пожалуйста, дай ему знать, я оставил деньги.
Я хотел разбудить тебя, но ты выглядела счастливой рядом с ним. Он выглядел счастливым. Не позволяй этому счастью уйти. Если кто-то и заслуживает счастья, так это ты.
Можешь сжечь коробку для меня? Мне больше не нужно напоминание.
Пожалуйста, передай Хейли, что я все еще здесь.
Всегда буду здесь.
— Райан.
31 глава
Звезды взорвались, и я был рожден. Пожалуйста, зовите меня Тони.
~ Райан Тернер
Заголовок газеты повторял заголовок его отца.
Райан Тернер, сын Ребекки Тернер, погиб в ужасной автокатастрофе на углу Джефферсон-авеню и Пайн-стрит.
Иногда история повторяется.
Сегодня души плакали и на земле, и на небесах.
32 глава
Не имеет значения, что ты чувствуешь.
Просто помни, что чувства — реальны.
~ Скитания Ромео
Похороны были похожи на другие. Печаль, боль и все завернутое в отчаяние. Ребекка стояла в углу, разговаривая со священником, а Генри приветствовал гостей и благодарил их за то, что они пришли. Было много людей — пришли большинство учеников из нашего старшего класса.
Я оглянулась и увидела, что Эйвери стоит с Хейли, слезы текут по его лицу. Хейли обнимала его, и не смела сказать ему, что все будет хорошо.
— Здравствуйте все. Я Отец Эванс. Если мы все сможем зайти внутрь, я верю, что мы готовы начать церемонию.
Я сгладила руками черное платье, которое надевала на похороны Габи, и гордилась своей способностью, что до сих пор не расплакалась в течение дня. Было пролито так много слез в больничной палате, в машине, в доме. Поэтому я пообещала себе, сделать все что угодно, но быть сильной в церкви. Когда остальные разваливались на части, я оставалась сильной ради них.
Служба продолжалась, и много слез было прилито другими. Я сидела между Хейли и Ребеккой на передней скамье. Ребекка не говорила много с несчастного случая, но я сидела, сжимая ее колено, когда она быстро стучала ногой по полу. Я пыталась прочитать ее эмоции. Должно быть, она чувствовала вину за то, что отталкивала Райана. Изолировав его таким образом. Должно быть, она хотела быть в машине вместо своего сына. Она хотела быть мертвой внутри.
Хотя чувство вины никому и никогда не приносит никакой пользы.
И не сегодня.
Пришло время для людей коротко сказать о Райане и его короткой жизни на этой планете, и многие вставали: некоторые шутили, некоторые разражались слезами. Я повернулась к Хейли, которая сказала мне ранее, что планирует произнести пару слов, но ее взгляд был опущен к полу.
— Я не могу... я не могу. — Она смахнула слезы, встала и вышла из церкви.
Я не знала, должна ли пойти за ней, или поддержать Ребекку, которая дрожала все больше и больше. Ее дыхание начало учащаться, и я ощутила, что паническая атака собирается поглотить ее.
Пододвинувшись ближе к ней, я прошептала в ее ухо:
— Он любил вас. Он все еще любит вас. Это нормально плакать.
Слезы текли по ее лицу, и она кивнула, ее тяжелое дыхание становилось спокойнее, пока она не начала дышать, как будто была морем в состоянии покоя.
Я повернулась и увидела, что Джейк сидит на одной из скамеек, его глаза наполнены слезами. Я нахмурилась. Он просто кивнул мне, прежде чем пошел проверить Хейли.
Отец Эванс позвал последнего оратора, и когда я подняла голову и увидела, что Дэниел идет вперед, мое дыхание перехватило в горле. Когда он достиг возвышения, то посмотрел прямо на меня. Его глаза были глубокими колодцами сопереживающего уныния. Он потянулся в карман своего пиджака и вытащил листок бумаги, развернув его перед собой.
— Я не уверен, что должен стоять здесь сегодня. Эм... я знал Райана только один семестр, но если вы были знакомы с Райаном, то было достаточно одного дня, чтобы быть очарованным им. Он был шутником, но всегда таким мудрым, умным ребенком. Когда он написал первую работу на моих уроках продвинутого английского, я понял, какой глубокий и сложный ум у Райана Тернера. В начале года было задание... — Дэниел сделал паузу, прочистив горло, борясь со слезами. Он немного потоптался на месте, пытаясь совладать с эмоциями, но проиграл битву. — Извините, — пробормотал он, отвернувшись от микрофона и проведя рукой по лицу.
Когда он снова повернулся, я видела красноту его глаз, которая вела глубоко до самой сути.
— В начале года было задание... Я спросил учеников, где они видят себя через пять лет. Кем хотят быть. И я держу листок Райана и хотел бы прочитать его вам. — Он повел плечами и выпрямился, держа листок в руке. — Кем я хочу быть, когда вырасту? Мистер Д, это кажется очень сложным вопросом для человека моего возраста. Жизнь тяжелая, и взрослые всегда говорят нам «детям», что со временем она просто становится хуже. Я изо всех сил пытаюсь понять, что заставляет людей двигаться дальше, что заставляет их пытаться достигнуть чего-то большего в этом мире: Вера? Надежда? Любовь?
— Я гей, мистер Д. Я никогда не говорил этих слов учителю, но то, как вы вошли в класс в первый день, так сильно нервничая, заставило меня осознать, что я могу доверять вам. Вы также боитесь какого-то секрета, как и я. Поэтому я подумал, что могу поделиться своим с вами. Но моя сексуальная ориентация не должна определять меня, да? Во мне так много всего. Мне нравятся грозы. Я люблю бейсбол. Я думаю, что рок-музыка — это лучшая музыка. У меня голубые глаза. Я ненавижу горох. Моя кровь красная, а мое сердце плачет иногда, так же как ваше, я думаю.
— Вы знаете, чего я не понимаю? Я не понимаю, как люди, которые должны любить вас безоговорочно, отворачиваются от вас. В последнее время, мне приходилось убеждать себя, что это не я, от кого она отвернулась, это не я, кого она обвиняет в смерти отца — она любит меня, я знаю это. Она просто не может понять различные способы, которыми любовь может проявляться. Способы, которые только подростки могут понять, прежде чем земля взрослой жизни отнимет наше волшебство, наше чудо. Быть подростком — это проклятие и дар. Это тот возраст, когда сказки перестают существовать и Санта ненастоящий, но часть наших сердец хочет сказать: «А что, если...»