Воевода

   — А ты пойдёшь на поиск? — спросил Иван.

   — Набиваюсь даже, Ванюша, — засмеялся Степан.

   — Лыков, я с тобой согласен, — отозвался Даниил. — Так ведь смельчаков надо найти.

   — Найду охотников.

   — Коль так, за дело. Ночи ноне короткие.

Степан ушёл к своей сотне, и вскоре четверо доброхотов нашлись. То были охотники, которые ходили на волка, на медведя, на рысь. Отправляясь на поиск «языка» к Мешинскому городку, Степан счёл нужным предупредить Даниила:

   — Ты, батюшка-воевода, считай, что и врагу ведом твой приход к его стану. Потому береги себя и ратников, особенно под утро. Любят черемисы на рассвете резвиться.

   — Это и у нас в крови, — ответил Даниил. — Сам в капкан не попадись.

   — Пока Бог миловал.

Даниил Адашев слыл чувствительным человеком. Людские боли были для него как свои. Он понимал всю ответственность за дело, которое ему поручили, в его руки отдали судьбы трёх тысяч воинов. Он вёл их не на убой и погибель, а чтобы с их помощью привести Русь к мирной жизни. Да, таких полков, как у него, сегодня многие десятки в державе, и по всей северо-восточной окраине они делают то же, что и его полк. Но это не значит, что неумелые действия одного воеводы, потерявшего свой полк, можно делить на всех. Вот победа — она для всех, а за поражение каждый несёт ответственность и позор сам. И никто не посочувствует ему в том, что стоящий перед ним враг был сильнее, а его воеводы умнее. Тут уж жалости не жди.

Думая о предстоящем сражении, Даниил ставил себя на место того или иного воина. У каждого из них были близкие: отец, мать, может быть, дети, жена. Потеряй он свои три тысячи воинов, и у русичей появится три тысячи обездоленных семей. Потому превыше всего прочего в его стремлении к победе над врагом должна быть честь воеводы, долг которого не терять безрассудно в бою ратников. С этими словами в душе, в сердце, как с молитвой, он и должен вести своих воинов на врага, много или мало которого — сие не так важно. Потому-то Господь Бог и одаривал своих воевод светлым разумом. Похоже, что Адашев относился к их числу. Посоветовавшись с товарищами, послав Степана в разведку, он счёл нужным пройти по всем сотням полка, может быть, сказать им тёплое слово.

Воины жили обычной походной жизнью. Кто-то чинил обувь, кто-то точил саблю, двое стирали портянки. И в этой обыденной жизни звучала такая же простая, с грустью и с долей насмешки над собой песня. Даниила она чем-то подкупила, он остановился неподалёку от певца и с улыбкой слушал пение.

Певец показался Даниилу отважным русичем, любящим жизнь.

И как широко видит он над собой мир, из которого собирается уйти! Песня звучала уже задорно.

«Ну лихо же, лихо, и не страшно умирать», — мелькнуло у Даниила.

«Поди, наш, костромской. Эко ловко вывернулся: «Вновь женюся на Фросе-красе!» Да чего ж тут не умереть и не возродиться», — улыбнулся Даниил и уже с хорошим настроением обходил сотни полка. «Так, поди, и должно быть, — размышлял он. — Каждый верит в свою звезду, потому и живёт спокойно до самой сечи».

Она приближалась. Через сутки вернулся с поиска Степан. Ему повезло. Возвращаясь, он перехватил гонца, который мог проскакать мимо полка Адашева, потому как мчался в сторону Казани. Это был молодой татарин, с умным взглядом, с бледным и злым лицом. Когда его привели к Даниилу, ему показалось, что он где-то видел этого человека или кого-то очень похожего на него. Спросил:

— Тебя как звать? — Пленник промолчал. — Ну, не хочешь говорить, не надо. По-моему, я где-то тебя видел. Ты не из рода Тюрбачи? — Татарин вздрогнул. Даниил это заметил. — Я тебя отпущу, и ты вернёшься к матери, к жёнам, если скажешь правду. Кто стоит в Мешинском городке? Сколько там воинов? Зачем они собрались?

Пленник молчал. «Что ж, — подумал Даниил, — у Тюрбачи все воины такие стойкие. Этого хоть убей, он будет молчать». Но Даниил не был жестоким и не терпел насилия. Он позвал на помощь муллу Камрая из селения Аслань. Камрая вскоре привели.

   — Слуга Аллаха, попроси заблудшего сына рассказать правду, коя всем нам пойдёт во благо.

Мулла Камрай тихо заговорил с гонцом и много сказал ему, но в ответ услышал лишь несколько слов: «Я дал клятву и умру с нею». Этот ответ Даниил понял. И мулла только развёл руками, обращаясь к Даниилу:

   — Русский воевода, ты можешь убить его, но он не скажет ни слова.

Мулла сложил на груди руки, нагнул голову и покинул избу. Степан заходил по избе, загорячился:

   — Воевода, дай его мне, он у меня заговорит!

   — Зачем? И так всё ясно.

Даниил велел Захару позвать двух воинов и увести пленника, посадить его в клеть, чтобы не убежал. Как увели гонца, Даниил сказал Степану:

   — Надо воевать Мешинский городок, и чем раньше, тем лучше.

   — Но ведь татарин знает, сколько там воинов!

   — И что из того? Мы считаем, что их там четыре тысячи, а он скажет, что шесть. Какая разница? Что ты узнал всё-таки?

   — Они не ставят на ночь дозоров вокруг крепости, и там нет собак. Ещё они не пасут ночью близ городка коней: они все за стеной.

   — Странно.

   — Я тоже так подумал.

   — А пушки у них есть?

   — На стенах видел три.

   — Ладно, иди отдыхай. Завтра вечером мы выступаем.

Степан не уходил. Он подошёл вплотную к Даниилу и тихо сказал:

   — Воевода, ты разумен. Я тоже не дурак. Я чувствую, что здесь что-то нечисто. И этот татарчонок не гонец. Это мы сочли его гонцом, а он из этого селения, обошёл дозоры и мчал, чтобы предупредить князя Тюрбачи. Дай его мне на время. Я из него выжму всё, что он знает.

   — Ладно, Бог с тобой, да не свирепствуй.

   — Постараюсь. — И Степан ушёл.

Даниил велел Захару позвать Пономаря. Тот вскоре пришёл.

   — Слушаю, Фёдорович.

   — Иван, ты сегодня встречался с Никитой и Варламом?

   — Только что виделись, поговорили.

   — И что они тебе сказали?

   — Да говорят, что завтра мы выступаем. А я того не знал.

   — Ноя лишь Степану сказал сейчас об этом, больше никому не говорил. Ведь они с воинами в лесу были, слеги заготавливали, лестницы вязали.

   — Как же так?

   — Выходит, кому-то это нужно. И Степан только что об этом предупредил. Я и впрямь думал завтра выступить.

   — Что же теперь?

   — Сейчас всё скажу. — Даниил позвал Захара. — Беги к Никите и Варламу, зови их сюда, да не мешкая. — Захар убежал. Даниил тронул Ивана за плечо. — Надо узнать, кто эту ложь пустил. А правда, Ваня, будет такая. Как только наступит темь, мы выступаем. Вот придут тысяцкие, и я всем поведаю, как будем действовать.