Страница 40 из 62
Под Южным Крестом
В этих будто бы райских кущах, Где кокосы висят окрест, Добываю свой хлеб насущный Под созвездием Южный Крест. Южный Крест. И луна, в полнеба, И тропический дух парной. Притерпелся и здесь. Но мне бы Хоть на ночку да в край родной. Там, конечно, под снегом крыши И морозная ночь долга. Вот и дочка из дому пишет: «Нынче прямо до звезд снега». Пятый месяц по жарким весям – То ль хвалить, то ль хулить судьбу На своем испытал горбу, Сколько Крест этот Южный весит. 1984Сны
Ну а сны все про родину, Русь! Земляки там стога уже мечут, Ждут, конечно. Под осень вернусь И на все их вопросы отвечу. Как входили мы в город Рангун, Где кокосы, как дыни. А травы!.. Расскажу, как трепал нас тайфун Недалече от скал Окинавы. Будут слушать меня, моряка, Самокрутки смоля по привычке: – Что за остров такой Шри Ланка? – Там мы брали немного водички... – А экватор? – Там вечно весна! – А Суматра? – Вблизи штормовали! Там фортштевень почти докрасна Накалялся... И рыбки летали. Но порою – а курс боевой! – Заходили на нас бомбовозы... Снился все же покой полевой И трава. И березы, березы... 1984Попугай
Что за тварь, Оборвал бы язык! По-английски кричит И по-русски. Попугайничать – грех не велик, Но зачем же мешать При погрузке? Моряков отрывает от дел, До команд капитанских Добрался. Лучше б век в своих джунглях Сидел, Воспитаньем птенцов занимался! Вира! Майна! – В бомбейском порту. «Вирра! Вирра!» – Он вторит, как эхо, Как горошек катая во рту, На борту толчея и потеха. Ночью грянуло: «Срочно! На бак!» Встрепенулись, Не чуя обмана, Прибежали – там попка-дурак: «Как спалось, – говорит, – Мореманы?!» 1984О священной корове
Наполненный гневом здоровым, Ругай меня, критик, брани! Пивком согрешил... О корове Писать и не думал – ни-ни. Я сам к ней бочком и сторонкой, И дело мое сторона: Будь Зорькой она иль Буренкой, Неприкосновенна она! Но вот же, напротив церквушки, Годков по двенадцать мальцы Сидят под коровою с кружкой И тянут святые сосцы. Видать, притомились от зноя, А жажда в жару горяча. И брызжет родное, парное, О донышко кружки стуча. Стоит коровенка чужая, Мальчишек задаром поит. Машины ее объезжают, Повозки обходят. Стоит! Одна посреди перекрестка, Худая, как баба яга. Наряжены в чудные блестки Ее костяные рога. В таком экзотическом виде Торжественно бродит потом. И словом никто не обидит, Не то что пастушьим кнутом. Весь город ей – выпас, жилище Где хочет, ночует, живет. Арбузную корку отыщет И свято и смачно сжует. Священная тема коровья! Другое вот дело – пивко... Конечно, и мне для здоровья Желательно пить молоко. 1984Индийские вороны
...Вот слетелись и нате орать! Что поделать, смиряюсь бесславно Даже взглядом нельзя их пугать, А уж действием грубым подавно. Потому и спокойный в словах, Хлопочу над дилеммою новой: И выходит, что в равных правах Эти твари с бомбейской коровой. Карр! Да карр! – Оглушили почти, Допекли безнаказанным игом. Поднял камень, – О Будда, прости! – Улетели мошенницы мигом. 1984Бродячий пес
Мы с ним глазами встретились на миг, Он посмотрел и замер оробело. – Как поживаешь в Индии, старик? И пес пролаял: – «Вам какое дело?» Ах, черт возьми, Гордыни – будь здоров! Но, право, грех голодному гордиться. – Пойдем, старик, до наших поваров... И мы пошли вдвоем по загранице. Потом лежал на жарком пирсе он И кости грыз, что с камбуза кидали, И отгонял рычанием ворон, Когда они уж очень досаждали. Проснусь поутру, лает: – «Как дела?» – Мосол подкину, взглядом приласкаю. Сдружились мы, но грустною была Дальнейшая история морская. Еще неделя, две, и я – уплыл, И в этот порт Уж больше не вернулся. Бродячий пес... Ах, как он вслед скулил О том, что снова в людях обманулся. 1984