Страница 4 из 14
Пройдя мимо вертикального сада, он через раздвижную дверь вышел на балкон. Пол балкона был усыпан песчинками кварца, громко хрустевшими под ногами. Так и было задумано: сенсоры, встроенные в окна и дверь, реагировали именно на этот звук, если масса объекта была больше пятидесяти фунтов. Другие сенсоры реагировали на приближение крупных объектов к окну.
В квадратном цветочном горшке, стоявшем у края балкона, под растущими там кактусами был спрятан парашют – на тот случай, если Эвану придется срочно эвакуироваться.
Опершись локтями на поручень, он сделал еще один глоток, чувствуя, как от водки у него внутри становится теплее. Вдалеке на побережье на фоне черных вод Тихого океана горели огни района Марина дель Рей.
Внимание Эвана привлекло движение в доме напротив. Его окна выходили на квартиру 19Н. В окне, прикрытом вертикальными жалюзи, на фоне футбольного матча, который транслировали по телевизору, мелькал Джои Деларосса, что-то евший из горшочка деревянной ложкой. Джои работал бухгалтером в какой-то крупной фирме и бо́льшую часть свободного времени проводил за едой и просмотром телепередач. Примерно раз в месяц он уходил в запой, шатаясь, вваливался в свою квартиру после похода по барам Вествуда и принимался, рыдая, названивать своей бывшей супруге. Эти звонки ничем хорошим не заканчивались, поскольку Джои нарушал постановление суда, запрещавшее ему звонить жене. К тому же он уже три года не платил алиментов. Последняя ссора закончилась тем, что бывшая супруга Джои оказалась в двухдневной коме, а его сын на всю жизнь остался хромым, повредив пластинку роста или как там это называется у шестилетних. Дверь в кухне Джои запиралась на замок фирмы «Шлаге», который Эван мог вскрыть отмычкой за пять-семь секунд.
Эван приучил себя обращать пристальное внимание на каждую мелочь. Его голова была полна сведений о каждом жильце, каждой лестнице, каждом распределительном щитке и каждой тявкающей собаке.
Еще в двенадцать лет в него вбили Третью заповедь: контролируй свое окружение.
Какое-то время Эван стоял на балконе, прикладываясь губами к бокалу с ледяной водкой и вдыхая прохладный воздух.
В силу привычки он вновь проверил черный телефон. Несмотря на то что в нем был установлен литий-ионный аккумулятор большой емкости, заряда оставалось на одну полоску. Эван сразу же вернулся внутрь, поставил телефон на зарядку в кухне и подключил его к интеркому – теперь он услышал бы звонок где угодно на территории семи тысяч квадратных футов своей квартиры. Номер было очень просто запомнить.
1-855-2-NOWHERE
В нем было на одну цифру больше, чем нужно, но, учитывая то, в каком состоянии обычно находились те, кто его набирал, номер должен был быть простым и легко запоминающимся.
Черный телефон не звонил уже десять недель. Это значило, что он может зазвонить в ближайшее время или же через несколько месяцев. Эван не знал когда. Но сколько бы ни потребовалось времени, он будет ждать звонка.
Чувствуя возрастающее нетерпение, Эван принялся повторять про себя, как мантру, Седьмую заповедь: одна миссия за раз. Одна миссия за раз.
Эван разделся до трусов, затем, набрав березовых поленьев, развел огонь в камине и сжег свою одежду, испачканный пакет и окровавленный носок. Потом мужчина вернулся в ванную и положил на полку пистолетные глушители. Бо́льшую часть пространства в спальне занимала кровать на магнитной подушке, которая буквально парила в двух футах над полом благодаря особо сильным неодимовым магнитам. Кровать удерживалась на месте с помощью веревок. Финская дизайнерская компания утверждала, что магнетизм оказывает целительный эффект на организм, но медицинских подтверждений тому не было. Что же до Эвана – ему просто нравилось, как выглядит эта кровать. Ни ножек, ни спинок – минимализм в чистом виде.
Он направился в ванную и открыл дверь душевой кабины из замутненного стекла, которая бесшумно отъехала в сторону. Эван включил душ, пустив горячую воду – настолько горячую, насколько было возможно. Вода смыла грязь и пот, и Эван наконец смог внимательнее рассмотреть рану на руке. Не так плохо, как могло бы быть. Порез достаточно ровный и быстро заживет. Эван вышел из душа, вытерся и занялся раной. Решив не накладывать швов, он сжал ее края и обработал их суперклеем. По мере того как порез будет заживать, клей высохнет и выйдет из раны.
Эван вернулся в спальню. В платяном шкафу находилось около двадцати одинаковых серых футболок, дюжина пар темных джинсов и столько же свитеров. Одевшись, Эван с некоторым колебанием посмотрел на нижний ящик шкафа.
Мужчина выдохнул, а потом открыл его и отодвинул аккуратно сложенное белье. Единственным указанием на то, что у ящика двойное дно, было крошечное, размером с ноготь, углубление с краю.
Эван потянулся к нему и приоткрыл тайник, но затем его рука замерла, приподняв крышку лишь на несколько дюймов.
Он посмотрел на то, что было спрятано под ней, а потом положил белье на место и закрыл ящик. День выдался долгий, так что совершенно ни к чему было сейчас открывать этот тайник.
Эван сходил в кухню, взял кубик льда, а затем вернулся в ванную и достал с полки глушители. Войдя в душ, он крутанул кран горячей воды в обратном направлении. Ручка крана одновременно была электронным замком, реагирующим на отпечатки его пальцев. Едва Эван повернул ее, как в стене открылась потайная дверь, обнаруживая проход в скрытую комнату.
Мысленно Эван называл комнату площадью в четыреста квадратных футов «хранилищем». Во время мнимой перепланировки он оборудовал кладовку в задней части своей квартиры. В комнате под лестницей, ведущей на крышу, тянулись голые бетонные стены, торчали балки, а потолок спускался под наклоном вниз – из-за того, что сверху были ступеньки. Такой кладовки не было ни в одной другой квартире, так что никому не пришло бы в голову искать ее или даже предположить ее существование.
В той комнате, попасть в которую можно было лишь через потайную дверь, находились шкаф с оружием и верстак, стоявшие вдоль стены под лестницей. У противоположной стены располагались мониторы, на которых были видны коридоры и лестницы Касл-Хайтса: изображение с дешевых, но надежных камер наблюдения тайваньского производства, установленных в доме, легко перехватывалось.
Один из компьютеров, не подключенный к Интернету, содержал информацию о банковских счетах Эвана. Основной счет был зарегистрирован в Люксембурге на имя Z$Q9R#)3, а паролем к нему служило бессмысленное предложение из сорока слов. Доступ к счету можно было получить только по телефону, а транзакции проводились исключительно по голосовой команде. Не было ни электронного доступа, ни виртуальных транзакций, ни дебетовых карт. Другие счета были размещены в оффшорных зонах: на Бермудах, на Кипре, на Каймановых островах, а весь документооборот шел через трастовые фонды и шелл-компании, юридическим адресом которых был Род-Таун, Тортола.
Как говаривал Джек, шарикоподшипники внутри шарикоподшипников.
Эван определенно проделал долгий путь от типовых высоток в Восточном Балтиморе.
Рядом с компьютерной мышью на центральном столе стояла стеклянная ваза размером с кулак, заполненная галькой. В ней рос цветок алоэ. Эван опустил на зазубренные листья кубик льда – таким образом он каждую неделю поливал цветок.
Затем он положил глушители в один из шкафчиков с оружием и вышел из «хранилища», закрыв за собой потайную дверь.
В гостиной Эван наконец-то сел: умостился на ковре, скрестив ноги и держа спину прямо. Положив ладони на колени, он принялся медитировать. Эван обратил взгляд внутрь своего тела, чувствуя, как его кости соприкасаются с полом, ощущая вес своих ладоней. Мысленно он проследовал вниз по дыхательным путям – от носа к горлу и легким, ощущая запах горящих в камине березовых поленьев. Эван различал каждый завиток на поверхности стола из сандалового дерева, ощущал каждую нитку в персидском ковре, видел, как свет городских огней, проходя сквозь занавески, приобретает оранжевый оттенок. Следовало смотреть на все так, как будто видишь это в первый раз. Это всегда было его целью.