Страница 10 из 69
Он допил свое вино и встал.
— По–моему, мы уже пообедали, — в его голосе вновь была прежняя ровная вежливость, а на тонких губах лежала прежняя полудетская улыбка. — Поэтому предлагаю последовать моему совету и прогуляться по парку, а заодно провести примерку ваших обнов.
Однако вышел он из столовой, не дожидаясь ответного согласия или возражения, и Наора пошла выполнять приказ, невинно замаскировавшийся под именем совета.
Примерка не заняла у нее много времени и не потребовала больших усилий — вещей было не так уж много: пара богатых, но вовсе не роскошных, платьев, шубка и немного милых женскому сердцу и ласкающих душу и тело мелочей.
Застегивая выбранное для прогулки платье, Наора оглянулась на шорох за спиной и обнаружила стоящего возле дверей Рет — Ратуса.
Да что же это! Опять он появился без предупреждения и невесть сколько времени подглядывает за ней! Это уже слишком!.. Наора собралась было открыть рот, чтобы высказать все, что думает о бесцеремонности этого возомнившего о себе типа — и будь что будет, — но Рет — Ратус, словно прочитав ее мысли, ответил на все претензии до того, как они оказались высказаны:
— Прошу прощения, за свою навязчивость, сударыня, но, увы, она необходима. Как я уже объяснил вам, мне предстоит вылепить из вас неизвестную вам, но хорошо известную другим даму. Поэтому придется вам, дорогая Наора, привыкать к тому, что меня не следует стесняться. Как, к примеру, врача. — Сказано это было тем же вежливо–приказным тоном, после чего Рет — Ратус совершенно без перехода заметил, по–хозяйски осматривая едва не вспыхнувшую от праведного гнева девушку: — Первые результаты кажутся мне вполне удовлетворительными. А как вам?
Так мог бы сказать осматривающий результаты своего труда гример или костюмер. Это сравнение настроило Наору на несколько миролюбивый лад: почему бы и нет? Могло быть гораздо хуже. Она еще раз посмотрела на себя в зеркало.
Свежеокрашенные волосы шли ей не очень; платье было слегка вышедшим из моды — не до такой степени, чтобы казаться совсем старым, но все же достаточно, чтобы вызвать высокомерное презрение к его обладательнице у более богатых женщин–соперниц. И все же… Все же Наора в нем выглядела именно дворянкой, а не какой–нибудь мещаночкой, все еще провинциальной актрисой в роли дворянки.
— Гувернантка, — сказала она вслух. — Или компаньонка. Или какая–нибудь приживалка, бедная бесприданница, живущая из милости при богатом семействе. Словом, — подвела она итог, — хоть и не «кушать подано», но «подай–принеси» точно.
— Вот и замечательно! — ответствовал Рет — Ратус. Судя по возгласу, он был весьма доволен, и поскольку Наора не разделяла его восторгов (честно сказать, она ждала комплимента, опровержения своих выводов), пояснил: — Собственно, я не собирался наряжать вас как картинку из модного журнала. Нам надо пересечь всю страну, и я не хотел бы, чтобы глянув на вас, кто–то мог бы припомнить Наору из Берстарского театра… Вы надели бы это платье по своей воле?
— Пожалуй, нет, — призналась Наора. — Оно, конечно, из хорошего материала, но ведь ясно видно, что оно с чужого плеча и устарело по моде. Но я бы его перешила, — она стала показывать, где и как: — Здесь бы сделала вставку, рукав заузила, спорола бы этот жуткий кант и разорилась на несколько футов той миленькой тесьмы, которую недавно видела в галантерейной лавке…
— …А если еще переменить воротник, выглядело бы просто великолепно, — подхватил Рет — Ратус явно со знанием дела. — Но мы этого делать не будем, — прибавил он. — Потому что именно так, а не иначе надлежит выглядеть барышне Ретте, которая едет в Столицу из далекого поместья Палеонис, где до недавнего времени она служила именно компаньонкой, к новой хозяйке, госпоже Прено, к которой ее пристроили сердобольные родственники.
Он жестом престидижитатора выхватил из–за обшлага серого камзола какие–то бумаги и с нарочитым изящным поклоном протянул их Наоре. Та развернула листы. Это была подорожная на имя Ретты из Палеониса и сопроводительные документы.
— И что же, за бедной приживалкой прислали карету? — с сомнением спросила девушка.
— Конечно, нет, — одобрительно улыбнулся Рет — Ратус. — Просто она воспользовалась оказией и путешествует с вызванным в Столицу управляющим соседа–помещика. — Он повторил поклон, спросил, выпрямившись: — Похож я на управляющего?
— Если захотите, — поклоном ответила Наора.
Они взаимно улыбнулись друг другу, и Рет — Ратус спросил, готова ли она к прогулке. Наора ответила утвердительно, приняла от него услужливо протянутую шаль и повязала ее на северный манер тюрбаном вокруг головы. Рет — Ратус снова одобрительно кивнул и накинул на ее плечи теплый плащ.
Взяв со столика перчатки, Наора чуть нахмурилась.
— Что такое? — встрепенулся Рет — Ратус.
Наора протянула перчатки ему:
— Не подходят!
Рет — Ратус кажется, наконец, недопонял. Тогда Наора победительно натянула перчатку и с удовольствием пошевелила пальчиками у него перед длинным носом:
— Вы можете представить себе компаньонку в таких перчатках?
Рет — Ратус поймал ее запястье, сдвинув брови, пригляделся и кивнул головой:
— Да. Ошибка.
Простую замшевую перчатку украшала изящная пряжечка — платиновая, с изумрудом и бриллиантами.
— Перепутали коробки, — сказал Рет — Ратус, как бы оправдываясь и виновато разводя руками. — Мой недосмотр. — Он потрогал пряжку: — М-м… Может, просто спороть?
Наора покачала головой:
— Будет слишком заметно. Я, конечно, несчастное создание, но не до такой степени, чтобы носить перчатки с дырами на самом видном месте.
— Ладно, — согласился Рет — Ратус, протягивая Наоре вторую перчатку. — Потом что–нибудь придумаем. А теперь — гулять!
Они гуляли долго, ходили по расчищенным дорожкам парка, дошли до замерзшего пруда. Потом посидели на скамейке и смотрели, как солнце садится за лес. Все время они больше молчали или разговаривали о разных пустяках.
— Да вы совсем замерзли, — заметил Рет — Ратус, когда стало почти уже темно. — Идемте в дом!
— Ой, здесь так хорошо! — возразила Наора, которая действительно немного замерзла, но в дом ей не хотелось.
— И все же пойдемте, — Рет — Ратус поднял ее за локоток со скамейки. — Я очень рад, что доставил вам несколько приятных минут, — сказал он, ведя девушку по дорожке. — Я, конечно, постараюсь делать это и впредь, ведь вас впереди ждут очень напряженные дни.
— Репетиции? — спросила Наора.
— Скорее — дрессировка, — серьезно ответил Рет — Ратус, и поймав удивленный взгляд Наоры, кивнул: — Да, да. Я должен буду вас не столько научить, сколько выдрессировать вас. Вы будете не на сцене, готовых реплик и ремарок у вас не будет. Вы должны жить ролью, быть вашей героиней при любых обстоятельствах. Так что, заранее прошу у вас прощения, но довольно часто я буду жёсток, и даже жестук.
— Как сегодня? — легкомысленно улыбнулась Наора.
— Нет, — четко сказал, будто отрезал, Рет — Ратус. — Гораздо более чем сегодня.
4
На первой же почтовой станции, где Рет — Ратус и Наора остановились сменить лошадей и кучера, с ними произошло маленькое забавное приключение.
Они заканчивали обед в общей зале, согревая иззябшие души обжигающим супом и горячим вином, когда на дворе послышался шум подъезжающего экипажа. Какое–то время спустя в залу вошла женщина в бархатной шубке и громоздком меховом капоре; ее наряд был заметно старомодным, и Наора поэтому удивилась, когда увидела, что под шубкой и капором скрывалась совсем молодая девушка, пожалуй, ее ровесница.
Скинув верхнюю одежду, девушка прошла к камину и протянула к огню руки.
Жена смотрителя уже спешила к ней с кружкой разогретого вина. Девушка с милой улыбкой ее поблагодарила и стала маленькими глоточками пить, грея ладони о кружку.
Разговаривая, вошли смотритель и драгунский офицер в зимних медвежьих мехах.
— Холодина нынче! — офицер бросил шапку на лавку и подошел к столу. Жена смотрителя налила ему водки, и он тут же залпом опрокинул в себя ее содержимое.