Дифференцировать тьму

- С кем же ещё... Дэнимон принцессу не любил, но всегда был послушным сыном. И прекрасно понимал, что такое 'общее благо'. Скорее всего, он всё же повёл бы Навинию под венец, если б не одно обстоятельство, - Морти удовлетворённо следила, как шрам на моей руке постепенно выцветает, сливаясь с цветом кожи. - Принцесса честно предупредила его, что принц будет у неё не единственным возлюбленным.

- Она... предупредила будущего мужа, что заведёт себе любовника?

- Нет, - губы Морти растянула хитрая улыбка. - Она предупредила будущего мужа, что по ночам ему придётсяделить жену с её любовником.

- Хотите сказать... любовь втроём?

- Или вчетвером. Тебя не смутило упоминание сразу трёх ухажёров?

Я представила обнажённую девицу, томно извивающуюся на постели, пока трое мужчин отпихивают друг друга, стремясь добраться до её интимных мест - и не знала, чего мне хочется больше: расхохотаться или стошнить.

Да, в тех же паршивых любовных романах я уже встречала авторские фантазии на сию тему - но всякий раз реакция была той же.

- Что поделать, - Морти пожала плечами, - принцессе никто и никогда не осмеливался ничего запрещать. А если с тринадцати лет ведёшь разгульную жизнь, в итоге приходишь к закономерному результату.

- Я бы от такой тоже сбежала, - мрачно резюмировала я.

- Вот и Дэнимон решил так же. И его дядя, пресветлый тэлья Эсфориэль... тэлья - это титул при эльфийском дворе... он с пониманием отнёсся к щекотливой ситуации, в которую угодил племянник. И помог ему сбежать.

- Дядя? Брат Повелителя эльфов? - я вспомнила рассказы Кристы. - Это его потом обвинили в том, что он хотел захватить престол? Неужели только за то, что избавил племянника от нежеланной жены?

- Нет, не только, - Морти решительно убрала мазь в ларец. - Эсфориэль мечтал, что когда-нибудь дроу и эльфы заключат мир, а не окончательно истребят друг друга. И он возглавил заговорщиков, которые восемнадцать лет делали всё, чтобы Повелитель эльфов отвлекался на внутренние проблемы в своём королевстве... чтобы он не мог наконец начать войну, - принцесса поднялась на ноги. - Но Эсфориэль любил и брата, и племянника. И никогда не хотел править.

Я разомкнула губы - и промолчала.

Так вот почему никто не покушался на Кристу, когда она начала совать нос не в свои дела! Если глава заговорщиков любил Дэнимона, то, конечно, не стал бы убивать его невесту. А я-то думала, как у сокамерницы с её птичьим умишком безболезненно получилось всех разоблачить...

- И что в итоге стало с дядей принца? - всё-таки спросила я. - Его казнили?

- Нет, он успел сбежать. Но с тех пор у Повелителя развязались руки, и он с утроенными силами стал готовиться к войне. Так что пленение Дэнимона пришлось как нельзя кстати, - на губах Морти не было улыбки, но я увидела эту улыбку в её глазах. - Прекрасная ловушка вышла. Лод тобой просто восхищён.

Мне не понравилось то приятное волнение, что я ощутила на последних словах принцессы.

- Ерунда. Просто немного мозгов и удачное стечение обстоятельств.

Я прекрасно понимала, что мне крупно повезло. Если бы Криста не попалась, да ещё в одно время со мной...

- Удачное? Это так ты называешь плен у тёмных и ошейник? - Морти рассмеялась. - Да уж, Лод прав: ты удивительный человек.

Мне пришлось поджать губы, чтобы не улыбнуться.

Чёрт возьми, ну чему я так радуюсь? Какое мне дело, что про меня думает колдун?..

Морти коснулась ладонью стопки с одеждой. Потом резко встала.

- Забавно... Литы давно нет, а мы никак не решались что-то делать с её вещами, - принцесса отвернулась. - Ничего не трогали в её комнате. И одежда просто пылилась в шкафу. Как будто продолжали надеяться, что она вернётся. А убрать вещи - всё равно что признать... что этого никогда не случится.

Я молчала.

И думала о маминой комнате в моей московской квартире. Запертой, тёмной, с пылью, покрывшей компьютерный стол, словно крышку саркофага - в гробнице. И одеждой в шкафах: аккуратно развешанной, ещё слабо пахнущей мамиными духами, но уже пропитавшейся затхлым, мёртвым душком...

Да.

Я прекрасно понимала, о чём говорит Морти.

- Ей сейчас было бы девятнадцать. Как и тебе, - она не оглядывалась, но я словно наяву видела боль, стынущую в глазах принцессы. - Знаешь... я рада, что её вещи тебе подходят.

Она так и не оглянулась. И больше ничего не сказала. Просто сглотнула, шумно, судорожно - и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

А я откинула голову на подушку и запустила пальцы в волосы. Медленно провела ладонью ото лба до затылка, взъерошивая чёлку, убирая тёмные пряди назад, чувствуя, как ногти царапают кожу.

Я никогда не дружила с девушками. В мужскую дружбу я верила, а вот в женскую - нет. То, что девушки называют дружбой - всегда отношения потенциальных соперниц; и 'дружат' они ровно до тех пор, пока у них не пересекаются сферы интересов. Поэтому мне всегда забавно было наблюдать за одноклассницами: как девчонки, которые ещё вчера ходили под ручку, сегодня готовы выцарапать друг дружке глаза за неподеленного мальчика. Как доверяют другим секреты, умоляя никому не рассказывать, а потом разбалтывают чужие тайны всей школе. Как, улыбаясь в лицо, за спиной практикуют перемалывание в пыль чужих косточек.