Дифференцировать тьму

- Не называйте меня так.

- Всё лучше, чем искажать твоё имя. А тебе подходит, - колко заметил колдун. - Если имя 'Снезжана' от слова 'снег', то...

- Не смей так меня называть! - голос сорвался на крик. - Просто... не смей!

Глаза обожгло знакомой радужной пеленой, и я отвернулась. Восемь, шестьдесят четыре, пятьсот двенадцать, четыре тысячи девяносто шесть...

И тут я поняла, на кого накричала.

Я зажмурилась. Всё, вот теперь точно перешла черту. Облезлый кот полоснул хозяина когтями. А непослушных питомцев наказывают.

Сейчас он меня и...

Сильные, деликатные руки обняли за талию сзади. Мягко прижали к себе.

- Извини, - обожгло висок дыхание, смешанное с тихим словом.

И я почувствовала, как земля снова уходит у меня из-под ног.

- Как всё прошло? - жадно поинтересовалась Криста, когда я вошла в нашу спальню.

- Информативно, - стянув сапоги, я прихватила свечу из ближайшего канделябра и направилась в ванную. - Вернусь, расскажу.

Когда сокамерница покорно кивнула, закрыла за собой дверь. Сунула свечу в подсвечник, кое-как развязала на спине шнурок корсажа. Открыла оба крана - и третий, с пеной.

И думала. Думала. Думала.

Лод прав. На успешный побег шансов нет. По крайней мере, если всё действительно так, как он говорит.

Ванна потихоньку заполнялась водой. Не дожидаясь, пока она нальётся целиком, я скинула одежду и растянулась в ароматной пушистой пене; жидкое тепло приятно обволокло тело.

Он не навредил мне. Ничем, ни разу. Не отдал ни одного приказа с помощью ошейника - лишь пригрозил, чтобы спровоцировать: тогда, у шахматной доски.

А когда я на него накричала, он извинился.

Неужели он и правда желает мне добра? Или всё это - какая-то психологическая игра? Шахматы с живыми людьми... не просто отдать нам приказ, запрещающий бежать, но вызвать моё доверие, загнать в безвыходную ситуацию - и посмотреть, что я сделаю.

...я не хочу, чтобы ты умирала - как не хотел, чтобы умирали все, кто приходил до тебя...

Всё завязано лишь на том, верю я его словам или нет. Если верю, то не он убивал предыдущих своих питомцев. Тогда он, в отличие от дроу, действительно желает мне добра - и в таком случае ничего плохого нас обеих не ждёт. Криста раскроется, её вернут светлым в обмен на какие-нибудь плюшки для дроу; даже если предварительно разок изнасилуют, ничего страшного, жить будет. Меня, когда наиграются, выкинут в какой-нибудь эльфийский город, где я с чистого листа начну свою историю классической попаданки. На принцев рассчитывать нечего, но со знанием риджийского я чего-нибудь да добьюсь. Можно ещё попросить Лода рассказать побольше о Риджии, а потом не стирать память об этом: раз уж он умеет корректировать воспоминания выборочно...

Тогда побег действительно представляет из себя куда более рискованное мероприятие, чем бездействие.

Но как сказать об этом Кристе?

Я с силой провела мокрой рукой по волосам.

Если всё действительно так, как он говорит...

...только вот того, что тебе нужно, там нет...

Значит, в том шкафу действительно не было 'опасных' книг. Ничего, что могло бы мне пригодиться.

Да, но теперь я знаю, где находится библиотека - и всегда знала, где его кабинет.

Усмехнувшись этой мысли, я подняла на одной ладони шарик пены. Посмотрела, как лопаются мыльные пузырьки. Вспомнила о своих ощущениях во время нашей прогулки под луной.

И моя усмешка погасла.

Я впервые поняла, что люблю Сашку, лет в тринадцать. Не помню, с чего всё началось - но с каких-то пор в ответ на его улыбку сердце стало подскакивать к горлу, а любое расставание порождало неизбывную тоску. Проанализировав ощущения и посоветовавшись с мамой, я поняла, что это и есть любовь; надеялась, что она пройдёт сама, как простуда - но не проходила. Сердце с течением времени перестало шалить, но потребность во встречах оставалась. Как и трепетная, немного грустная нежность. Желание всегда быть рядом, чтобы помочь, утешить, подставить плечо. Ревность при мысли о том, что на моём месте окажется кто-то другой.

Но в моём чувстве никогда не было чувственности.

Разыгрывая влюблённых, мы ходили под ручку, обнимались и чмокали друг друга на прощание - и ни разу, ни разу во мне не возникло желания подставить губы вместо щеки. Если честно, мне страшно было представить, что будет, если Сашка вдруг меня поцелует. Моё чувство было настолько чистым, наивным и безоблачным, что в нём не находилось места чему-либо плотскому.

Да, в какой-то мере я могла понять Кристу, сбежавшую с собственной свадьбы.

И то, что я ощутила рядом с Лодом...

Я вдруг поняла, что за последние несколько суток вспомнила о Сашке только раз. Сейчас - чтобы сравнить с колдуном.