Страница 57 из 71
Неизменный товарищ игр ее детства, бесстрашный и благородный, всегда готовый поддержать самую безумную затею, первый и самый верный поклонник, чей взгляд цвета гречишного меда загорался при одном виде юной веллары, он обладал поистине редким даром — где бы он ни появлялся, сразу начиналось шумное веселье, слышался смех и песни… Да и сам он казался солнечным лучом, чей яркий взгляд и теплая речь могли отогреть самое холодное сердце — недаром эльфы прозвали его Глейнирл́ин — Душа Огня. Солнце любило своего сына — с того времени, как он вступил в солнечный круг, ни засуха, ни разрушительные ливни ни разу не обрушивались на Рас-Сильван; горячее светило бережно и щедро одаривало его народ. Любили Кравоя и дети Эллар — за искренность, силу и благородство. Любили, несмотря на то, что его глаза были темнее, чем у них, смех — звонче, а родина осталась далеко на востоке.
Почти два десятка зим минуло с тех пор, как воины с диском черного солнца на флагах пришли в плодородную долину реки Ивр и осадили Рас-Кайлал, столицу солнечных эльфов — народа огненных магов и воинов. Свирепы и безжалостны были захватчики, но и это было не худшим: они привели с собой армию куда более страшную — убийц, что спускались с самого неба, в черных, как крыло ворона, латах! Ни оружие, ни священное пламя Краана не брало их; их глаза были черны, как самая темная ночь, и лишь одно чувство пылало в них — жажда крови. Жители города сражались с яростью и мужеством, защищая свои дома, но врагам все равно удалось прорвать оборону — для многих в этом был знак, ибо среди краантль жила вера в то, что Рас-Кайлал был проклят много лет назад, и все несчастья, преследовавшие его с тех пор, служили лишь напоминанием об этом проклятии…
Как бы там ни было, враг вошел в Рас-Кайлал; смерть и крики наполнили улицы. И тогда, в разгар битвы, произошло невероятное: огромный город таинственным образом исчез, просто растаяв в воздухе, — напуганные, его жители остались изумленно стоять посреди бесплодной пустыне. С тех пор никто и никогда не видел стен и башен Рас-Кайлала, равно как не сомневался в висящем над ним проклятии. Лишь каменные ворота храма Солнца, чудом уцелевшие, возвышались посреди песчаного моря одинокой странной аркой, точно скорбный памятник исчезнувшему городу.
Собрав свои табуны, выжившие сыновья и дочери солнца нашли приют в твердыне Эллар, принеся с собой горячие песни, влив жар летнего дня в прохладное дыхание луны. С тех пор они и жили здесь, став почти своими… Одни из них поселились за городскими стенами, на фермах, продолжая дело отцов — кони из их конюшен не имели себе равных во всем Риане — другие остались в городе. Кое-кто из синеглазых эльфов тайно недолюбливал краантль — многие дочери Эллар невольно заглядывались на рослых сыновей солнца, хотя до сих пор был лишь один случай, чтобы два народа смешались: древняя легенда воспела любовь Хелема и Совиле — союз Луны и Солнца, столь прекрасный и печальный, что самые искусные слова бессильно бледнеют перед ним.
Бессчетные зимы прошли с тех пор, и слова песни снова ожили, став правдой: снова старший жрец солнца был без памяти влюблен в белокожую эллари, и едва ли кто-то из солнечных эльфов посмел бы осудить Кравоя, ибо не было на свете сердца, способного противиться невыразимому обаянию хрупкой веллары, чьи чувства были натянуты как струна, а беспокойное сердце жило в вечном порыве, словно ветер перед грозой. Эти двое были так милы в своей красоте, молодости и привязанности друг к другу, что, любуясь ими, эльфы обоих народов готовы были даже забыть о чистоте крови; уже много лет эллари и краантль с равным нетерпением ждали соединения самой красивой и могущественной пары Рас-Сильвана и невольно чувствовали, что нынешняя Синяя луна должна стать решающей в судьбе их любимцев…
***
Друзья вернулись в замок только после обеда. На лестнице их встретил Лагд. Завидев отца, Моав легко подбежала и радостно спрятала голову у него на груди. Но старший веллар был не один — на почтительном расстоянии за его спиной стоял статный воин в странной одежде. Похоже, перед приходом молодежи они вели беседу — теперь незнакомец терпеливо ожидал, пока Лагд поздоровается с дочерью. Поцеловав девушку в лоб, веллар выпустил ее из объятий и повернулся к гостю.
— Посмотри, Моави, кто почтил нас визитом. Ты помнишь Р́огдвэна?
Воин выступил вперед. Нехарактерные для эльфов кожаная одежда и форма ушей, а также наличие маленькой аккуратной бородки — все указывало на то, что это был человек. У него было худощавое энергичное лицо и мягкие каштановые волосы, спадающие на спину. Темные орлиные глаза и нос с едва заметной горбинкой делали его похожим на благородную хищную птицу, твердые черты говорили об упрямстве и честолюбии. Моав нахмурилась, припоминая.
— Рогдвэн, принц Лоргана!
— Не принц, а король, — с улыбкой поправил ее Лагд. — Ты многое пропустила, дочка. Уже три года, как этот благородный воин правит своим городом и, надо сказать, более чем достойно. Вот теперь он приехал предложить помощь в предстоящей битве. Более того, из уважения к нам он взялся даже выучить наш язык…
— Какая удача, что я застал вас! — сказал Рогдвэн, обращаясь к Моав на правильном, возможно, даже излишне правильном эллари. — Я слышал, вы теперь редкая гостья в наших краях.
Эльфа улыбнулась. Стоящий рядом с ней Кравой ревниво нахмурился — судя по всему, он не разделял всеобщего восторга перед деяниями молодого короля.