Страница 4 из 13
– Поднакопилось малость старых грешков. – Маслов положил руку на объемную бумажную папку.
– Так говорите, и мы обсудим, нужны ли они мне, – посмотрел с интересом на это вместилище компромата старый мошенник.
– Вам не все равно? У вас эпизодов уже и так под три десятка.
– У меня принцип – беру только свое. А моим оно становится в случае стопроцентной доказанности в рамках уголовно-процессуального законодательства.
– Похвально, – согласился Маслов. – Вот, Левогорный райпотребсоюз. Вы взяли товара на сто двадцать рублей. Постоянно посещали рестораны за счет потерпевших. И еще заняли сто рублей.
– Ну что за люди?! Сами вор на воре, а ста рублей пожалели!
– Так вы признаете этот факт?
– Не надо торопиться, молодой человек. Пусть меня сначала опознают, найдите подтверждения – и тогда мы договоримся.
– Хорошо. А вот Озерское управление торговли.
– Ох, и эти негодяи здесь?
– Там вы имели неосторожность сфотографироваться на память.
– Да, тут не отвертишься, – закивал Аптекман. – Заверните этот эпизод, я таки его беру…
Через некоторое время он попросил передышки.
– Голова разболелась, – вздохнул старый мошенник, снимая очки. – Ревизоры. Дефицит. Скудность духа все это. И за такие низменные материи веду беседу я! Человек, который служил у Чапаева!
– Как это? – не понял Маслов.
– Ну не смотрите на меня так, как будто хотите подарить смирительную рубашку на именины. Просто в тридцать пятом и тридцать шестом годах я гастролировал под маской Петьки.
– Это который из анекдотов?
– Это который из великого фильма «Чапаев».
– И Анка была? – усмехнулся Маслов.
– А как же… Ох, какая это была Анка. Красавица. Умница. А как зажигала публику!
– И вам верили?
– Конечно. Нам невозможно было не поверить… Ох, молодость. Какая женщина! – Он причмокнул и добавил с некоторой грустью по утраченным возможностям: – Я ее, наверное, даже любил. Но у нас были строгие правила. Я не дотронулся до нее даже пальцем, хотя были поводы и пикантные обстоятельства. Были…
– Почему упустили свой шанс?
– Я порядочный человек, – укоризненно произнес Аптекман. – А она была замужем и уже носила двойную фамилию.
– Какую, если не секрет? – заинтересовался Маслов.
– Только пообещайте, что не будете смеяться.
– Клянусь на Уголовном кодексе.
– Перпедюлина-Савойская.
Маслов все-таки хмыкнул, но тут же придал лицу серьезное выражение. А мошенник продолжил воспоминания:
– Она была старомодных взглядов, свойственных провинциальному дворянству. Сразу после революции в нашей стране процветала некоторая моральная распущенность. В Петрограде проходили демонстрации обнаженных людей с плакатами «Долой стыд». Пропагандировалась свободная любовь между комсомольцами. Троцкисты на полном серьезе говорили об обобществлении жен. Но мы были людьми старого воспитания. Она была из дворян. И с мужем венчалась в церкви. Так что я не мог посягнуть на ее невинную красоту.
– Муж тоже артист?
– Еще какой! Он давал такие представления, которые и не снились нам, простым смертным. Мастер. Только жалко, рано ушел. Лагеря сгубили.
– Неудивительно. С такими-то талантами.
– Кстати, у них был сын. Тоже очень способный мальчик. Взял фамилию отца – Савойский. Не слышали?
– Пока нет.
– Еще услышите, – с уверенностью человека, повидавшего жизнь, произнес Аптекман.
Глава 4
Целый год Давид после демобилизации никуда не выезжал из родного района. Поэтому теперь он полной грудью дышал воздухом свободы. Перед ним раскинулся огромный мир.
Они с дядей Ашотом добрались до красавицы Москвы. Оттуда отправились в сияющий золотыми куполами Ярославль, который ему очень понравился провинциальной невозмутимостью и неброской красотой. Даже мощные краснокирпичные здания ярославского комбината технических тканей «Красный Перекоп», отражавшиеся в водах реки Которосль, приводили его в восторг – в них было что-то величественное.
А вот на самом комбинате ждало сплошное разочарование. Выяснилось, что их заявку никто удовлетворить не спешит. Им требовалась дефицитная плотная синтетическая ткань для изготовления сумок. А ее как раз на всех и не хватало.
Дядя Ашот бился как рыба об лед, бегая по инстанциям в заводоуправлении.
– Важное для нашей страны производство встанет, – долдонил он настойчиво и эмоционально. – Надо поднимать национальные окраины. А вы как-то слишком легкомысленно к этому относитесь!
– Все производства важные. У нас есть первоочередные заказчики, – отвечали ему твердо и без лишних эмоций.
Так получилось, что в заводоуправлении сменились люди, и к новым ответственным сотрудникам Ашот пока не имел никакого доступа. Со старыми вопросы решались взаимовыгодно. С новыми, даст бог, все тоже наладится. Но это будет в будущем. А пока возник глухой тупик.
У Давида от этих неурядиц сильно испортилось настроение. И сказочная поездка была уже не в радость. Надо же так случиться – первое его серьезное задание провалено.
И тут появился спаситель. К Ашоту в коридоре заводоуправления подошел вальяжный мужчина, чем-то похожий на народного артиста РСФСР Павла Кадочникова. И благосклонно выслушал армянина.
– Совсем не думают о трудящихся! – бушевал Ашот. – С чем нам работать?!
– Какой артикул ткани нужен? – спросил мужчина.
Ашот, покосившись на незнакомца, не надеясь ни на что, назвал артикул.
– Есть небольшая партия, – кивнул мужчина. – На девятьсот рублей. Одна заковырка – платить нужно наличными. Но накладные и документы я вам предоставлю.
Ашот повеселел. Наличные у него были. И такой путь устраивал его куда больше. Будь его воля, вообще бы все скупал за наличный расчет, прикрываясь фиктивными документами. Все равно большинство продукции их цеха было левой, и за нее, в свою очередь, тоже платили наличными деньгами.
В тот же день рядом с забором комбината с одного грузовичка на другой был перекинут товар, и Ашот немного успокоился. Хоть что-то есть. Гораздо лучше, чем ничего.
– Маловато? – сочувственно осведомился спаситель, представившийся Павлом Николаевичем.
– Конечно, маловато. Может, еще есть? – заискивающе спросил Ашот.
– У меня ничего нет, – покачал головой Павел Николаевич. – Но я знаю людей, которые могут вам помочь.
– Так пускай помогут!
– Есть возможность провести поставку, но опять за наличные. Товар обойдется где-то в семь тысяч. Это строго по официальным расценкам.
– А сверху? – приподнял ладонь Ашот.
– Ну что вы? – возмутился Павел Николаевич. – Тут же не частная лавочка.
– Конечно, Павел-джан. Конечно, – с пониманием закивал Ашот. Если ему предлагают такую сделку, да еще с наличными, но при этом не берут сверху, это означает одно – продукция левая.
– Завтра в двенадцать приходите на комбинат. Я вас сведу с нужным человеком. Деньги приносите с собой. И транспорт должен быть наготове.
Деньги армяне получили с аккредитива в тот же день. С транспортом договорились. И в двенадцать были на проходной комбината.
А дальше все было как в тумане. Павел Николаевич познакомил армян с невысоким рыжеволосым молодым человеком. Тот был быстрый, ушлый, сыпал специфическими терминами, в общем, относился к категории типичных снабженцев – Ашот таких за свою жизнь насмотрелся немало. Началась беготня по инстанциям. Рыжий заходил в кабинеты. Оттуда выходил с подписанными бумагами, давал подержать папку Ашоту или Давиду. И исчезал в следующем кабинете. Выходил оттуда уже с новыми бумагами и накладными.
Через час такой беготни Рыжий вздохнул:
– Ну и трудное это дело!
– Мы отблагодарим, – заверил Ашот.
Рыжий подозрительно посмотрел на него и сухо произнес:
– Вот это ни к чему.
Наконец папка документов распухла. И предстоял последний бросок…
Возле финансового отдела толпился народ. Рыжий отвел армян в сторону:
– Все резолюции есть. Накладные подписаны. Машину подгоняйте к складским помещениям.