Страница 19 из 41
Однако, если верить энтузиастам, существуют и другого типа тесты, убедительно говорящие о высоком (хотя и скрытом) уровне развития сознания у обезьян. Речь идет о так называемых экспериментах с зеркалами. Например, обезьяне во сне наносят какую-нибудь метку на лицо или на руки. Метка эта не имеет ни вкуса, ни запаха, обезьяна может обнаружить ее, только глядя в зеркало, поставленное перед нею. Если разбуженная и поставленная перед зеркалом обезьяна будет чаще касаться этой метки, чем в случае, когда зеркала нет, это можно считать свидетельством того, что она распознает себя. Опыты показали, что шимпанзе, бонобо и отчасти орангутаны на это способны. Гориллы и дельфины — как будто бы нет, хотя кое-кто еще утверждает обратное. Все другие изученные в таких опытах виды — рыбы, собаки, кошки, слоны и попугаи — либо вообще не реагируют на свое изображение в зеркале, либо реагируют на него как на изображение другого животного.
Таким образом, шимпанзе во всяком случае способны распознавать себя в зеркале. Но что это означает? Можно ли саморазличение интерпретировать как самосознание? Даже среди людей есть случаи, когда индивидуумы с явно недостаточным самосознанием тем не менее различают себя в зеркале — например, аутисты.
Напрашивается вывод, что обезьяны, даже самые близкие к человеку генетически, не обнаруживают самосознания даже в тех опытах, где им предоставляется возможность его обнаружить. Нету них и зачатков языка. Их мозг в чем-то принципиальном устроен и работает как-то иначе, не так, как человеческий. Но как? Этого пока никто не знает. Однако то, что такое незнание вряд ли может служить достаточным основанием для провозглашения Декларации прав обезьяны, — это точно.
Владимир Гаков
Мир в сети
В этом году справило 35-летие сеть Интернет, без которой человечество XXI столетия уже не мыслит своего существования. И хотя дата условна (в 1969 году заработал всего лишь прообраз глобальной компьютерной сети), тридцать пять лет — срок немалый, чтобы «остановиться, оглянуться».
Тем более что и по сей день для большинства пользователей Интернета он остается вещью в себе: странная Всемирная Библиотека — без единого каталога, директора, владельца, наконец... Ситуация почти по Борхесу, который, как известно, был не только великим писателем, но и отменным мистификатором. Легенды и мифы сопровождают и обстоятельства рождения Всемирной паутины. Зато очевидно и общепризнанно: в ней можно общаться, в ней можно собирать нужную информацию (а также утонуть в океане всяческого хлама), наконец, в ней можно делать большие деньги!
Вопросы, которые неизбежно мучают любого думающего неспециалиста-пользователя, вполне закономерны. Есть ли у Сети центр? Кто ею владеет (а значит, и ее контролирует)? Известен ли полный каталог всех сетевых ресурсов? Кто ее, наконец, создал?
Специалистам ответы известны. На первые три вопроса они отрицательны: нет, никто, неизвестен. А на четвертый — долгий и расплывчатый: как у всякого технологического прорыва, у Интернета много «отцов» в зависимости от того, что считать первым узелком Всемирной паутины и кого — первым «пауком».
Трудно поверить, но началось все еще в «доисторическом» (если мыслить временными масштабами Эры Интернета) 1960 году. Именно тогда Пол Баран, сотрудник американского «мозгового центра» компании Rand Coiporation, созданной в 1946-м, заинтересовался одной прикладной проблемой. Формулировалась задача так: создание универсального способа организации коммуникаций между различными центрами принятия решений на случай ядерной войны. В переводе на человеческий язык это означало следующее. Очевидно, что первый ядерный удар потенциального противника (кто им был тогда для Америки, напоминать не нужно) будет нанесен по центрам принятия решений — правительственным и военным. Поэтому Баран задумался, как соединить их компьютеры, чтобы они не зависели ни от самих «центров», ни от существующих телефонных линий.
Ученому пришла в голову аналогия с пчелиными сотами, которые пчелы достраивают сами, не имея единого «центра принятия решений», но зато обладая информацией о параметрах, позволяющих точно состыковать новые соты с уже построенными. Если заменить соты компьютерами, то, очевидно, такая система с большей вероятностью пережила бы воздушную атаку: информацию можно было бы доставить адресату «окольным» путем — через цепочку других компьютеров, и не всю сразу, а порциями (пакетами). Однако принятая тогда аналоговая запись информации в данном случае не годилась (проходя через многочисленные узлы, она заметно «тускнела»), поэтому Барану пришлось придумать еще и новый способ записи — цифровой.
Свои идеи ученый изложил в 1962 году в служебном издании корпорации RAND, формально открытом, но имевшем узкое хождение. Независимо от Барана подобную теорию развивал и английский физик Дональд Дэвис — он, кстати, первым ввел принцип «пакетной» передачи информации. А также внес предложение возложить на компьютер, кроме «почтальонских» функций, еще и функции «толмача» — все равно разные компьютерные языки и системы потребуют наличия некоего унифицированного Бюро технического перевода.
Наконец, в августе того же года два сотрудника Массачусетского технологического института (MIT), Джеймс Ликлайдер и Уэсли Кларк, опубликовали статью «Взаимодействие человек-компьютер в режиме on-line». Однако в ней речь шла не только об «интерактивности», но и о будущей Галактической компьютерной сети!
Ликлайдер и дальше продолжал развивать и поддерживать ростки будущей «идеологии Сети». Он, как заботливый садовод, высаживал семена на будущее, и они взошли, но чуть позже. Сам ученый к этому времени перешел в компанию IBM, предварительно разослав (тогда еще по обычным линиям коммуникаций) коллегам памятную записку, адресованную «всем членам и аффилированным структурам Межгалактической компьютерной сети». В записке содержались все основные принципы, структура и задачи будущей сети Интернет. Было это 25 апреля 1963 года, до создания самой Всемирной паутины оставалось почти четверть века.
Баран, Дэвис и Ликлайдер с Кларком, как часто случается с пионерами, намного опередили свое время — их идеи не нашли поддержки и были заморожены почти на добрую пятилетку.
Следующее значительное событие в истории Сети произошло весной 1966 года. Назвать его научным или техническим язык не поворачивается, хотя техника «выбивания фондов» в отдельных случаях может быть приравнена к искусству. Очевидно, этим искусством в совершенстве владел Роберт Тейлор, руководитель Бюро технологий обработки информации в работавшем «под крышей» Пентагона Агентстве перспективных исследовательских проектов (Advanced Research Projects Agency, сокращенно — APRA). Оно было создано в 1958 году как оперативная реакция американской военно-политической верхушки на сенсационный запуск первого советского спутника.
Тейлору приходилось координировать работу четырех крупных исследовательских ipy
Слева направо: Роберт Тейлор, Джеймс Ликлайдер, Пол Баран
Снова подтвердилась пословица «Необходимость — мать изобретения». Тейлор задумался: а почему бы не соединить все это компьютерное хозяйство единой сетью, используя одинаковые терминалы и единое программное обеспечение? Идея в то время была уже не новая, зато воплощение — на грани фантастики. Презрев субординацию и бюрократическую писанину, Тейлор добился приема у директора APRA и за двадцать минут убедил его в необходимости постройки «совместной сети компьютеров с разделением времени», выбив на осуществление проекта круглый 1 миллион долларов. По справедливости, официальная история Интернета должна была бы сохранить в своих анналах и имя того удивительного директора!