Страница 18 из 41
Р. S. Ясное дело, технологическая западня, предполагаемая в «генной инженерии», идущей от «молекулярной биотехники», выведенной из Естественной Эволюции или «техногенеза Жизни». является еще более непредсказуемой, неизмеримой, непостижимой в необычайности эффектов, опасной для всего живого (значит, и для нас), случайной, но эта «биотехническая» западня требует особого разговора, еще более неуверенного и туманного, чем открытые нами информационные результаты некоей самоорганизации, мостовые камни которой, быть может, пригодятся для мощения также и земного ада.
1. Стратегия многократного уничтожения (англ.).
2. Кайфа и Анна (тесть Кайфа) — первосвященники, по настоянию которых Иисус был приговорен к смерти.
3. Изгоняемая вилами Природа, однако, вновь возвращается (лат.).
Михаил Вартбург
Большой обезьяний проект
Не так давно, чтоб не соврать — в самые последние годы, защитники наших ближайших диких родственников, человекообразных обезьян, создали новую организацию под названием «Большой обезьяний проект», которая провозгласила своей задачей защиту юридического и морального статуса приматов.
Ближайшая цель этой организации состоит в том, чтобы покончить с использованием обезьян во всякого рода медицинских экспериментах. Что же до дальней цели, то организаторы проекта намерены добиваться, чтобы ООН приняла Декларацию о правах обезьян, подобную уже принятой ею ранее Декларации о правах человека.
Даже ближайшая цель проекта может возыметь нешуточные последствия. В лабораториях различных стран мира содержится несколько тысяч обезьян, используемых для изучения различных болезней и поиска средств для борьбы с этими болезнями. Многие из этих исследований можно смело отнести к работам огромной, первостепенной важности для человечества, и в некоторых случаях обезьяны в них просто незаменимы. Достаточно назвать два примера. Существует такая болезнь — так называемый гепатит В. От него страдают миллионы людей на земном шаре. По надежным оценкам, угроза заражения вирусом этой болезни нависла почти над половиной человечества. При этом, как хорошо известно врачам, люди, заболевшие гепатитом В, имеют в двести раз (!) большую вероятность заболеть раком печени, чем обычные люди. Так вот вакцина против гепатита В (в сущности, первая в истории вакцина против рака) была разработана именно в результате исследований на обезьянах. И на тех же обезьянах шимпанзе ведутся сейчас интенсивные исследования другой разновидности этой болезни - хронического гепатита С, от которой страдают десятки миллионов людей.
Другой, еще более знакомый пример — всем известный СПИД. В настоящее время число зараженных СПИДом людей на земном шаре достигло 36 миллионов, а число уже умерших от него — 22 миллионов. Самой распространенной разновидностью вируса этой страшной болезни является HIV-I. В поисках вакцины против этого вируса ученые должны использовать животных, а единственным видом животных, которых удается заразить вирусом H1V-1, являются шимпанзе. И это не случайно. Как было установлено несколько лет назад, эпидемия СПИДа началась именно потому, что вирус HIV-1 «перепрыгнул» с шимпанзе на людей в начале XX века. (Долгое время имела хождение версия, будто вспышка СПИДа имела причиной какие-то ошибки при массовом вакцинировании африканцев, но последние исследования полностью исключили эту версию. Вина осталась на шимпанзе. Это, кстати, еще раз показывает, какую огромную опасность представляет собой «перепрыгивание» вируса с животных на людей.)
В свете сказанного выше понятно, что полный отказ от использования обезьян в медицинских исследованиях может нанести непоправимый вред науке. Поэтому нужно внимательно присмотреться к доводам сторонников такого радикального шага — правы ли они?
В обоснование своих требований сторонники проекта выдвигают два научных аргумента. Они ссылаются, во-первых, на исключительную генетическую близость шимпанзе и людей. Как известно, почти 96-98 процентов генов у этих обезьян и человека являются общими. И время, отделяющее шимпанзе и людей от обшего предка, 5-6 миллионов лет, также является самым коротким, даже очень коротким, если мерить масштабами эволюции. Во-вторых, эти энтузиасты ссылаются на множество экспериментов, которые, по их утверждению, показали наличие у человекообразных обезьян едва ли не самой характерной человеческой черты — самосознания. Содержать сознательные существа в клетках для медицинских экспериментов, говорят обезьянофилы, все равно, что содержать в таких клетках людей.
Вообще-то говоря, эти энтузиасты могли бы и не обращаться к науке. Содержать животных в клетках и проводить над ними медицинские, то есть сопряженные с болью, эксперименты — плохо в любом случае. Даже если это не обезьяны, а мыши или крысы. Им тоже больно. Но Человечество, стиснув зубы и отвернув лицо, поручает своим врачам и ученым резать и потрошить несчастных животных — во имя так называемого блага людей. Разумеется, туг есть широкий простор для пылких моральных дискуссий, но мы не будем сейчас в них вдаваться. Речь идет конкретно об обезьянах, которых сторонники вышеназванного проекта хотят исключить из этого «круга равнодушия». Состоятельны ли их аргументы? Утверждение о почти одинаковом количестве генов у людей и обезьян вполне справедливо, но вряд ли содержательно. Цифры сами по себе не говорят ничего. Разница между человеком и обезьянами могла бы заключаться и в нескольких считанных генах, а то и вообще в одном-единственном. Кстати, многие эволюционные психологи всерьез убеждены, что «очеловечивание» началось именно со случайного появления у протолюдей некого особого «гена речи». (Такая точка зрения связана с именем известного лингвиста Ноама Хомского.) Но и без того в современной науке сегодня все шире утверждается мысль, что главное различие между людьми и обезьянами вообще не связано с числом, а лишь с характером их регулировки.
Видимо, сознавая слабость своего первою аргумента, организаторы проекта ссылаются на наличие у человекообразных обезьян зародышевого самосознания. В подкрепление этого утверждения они ссылаются на наличие у обезьян начатков языка. Прежде всего упоминаются идущие уже 30 лет исследования по так называемому обезьяньему языку знаков. Шимпанзе и бонобо (карликовые шимпанзе) действительно способны — под руководством экспериментаторов — выучить определенные жесты, означающие те *или иные слова. Однако первое возбуждение, вызванное этим открытием, давно уже улеглось. Выяснилось, что обучение идет мучительно медленно, число усвоенных таким образом знаков никогда не превышает двухсот, а обезьяньи «предложения» состоят в лучшем случае из двух последовательных знаков. В свое время большой шум вызвала обезьяна Кензи, которая якобы проявляла «выдающиеся» грамматические способности. Например, она могла, выслушав предложение: «Пожалуйста, возьми соломинку», поднять с пола клетки соломинку. Но специалисты указали на очевидную двусмысленность этого результата. Возможно, что обезьяна в этом опыте в действительности различала во всем предложении только один (уже известный ей) знак — «соломинка». Та же Кензи, по сообщениям работавших с ней исследователей, могла (нажимая на клавиши специального устройства) производить серию знаков, напоминавших связные предложения. И опять, как показала проверка, сообщения оказались преувеличенными: среднее число знаков в таких сериях оказалось 1,5, что не дает никаких оснований говорить о наличии у Кензи осмысленной грамматики.
Утверждение о почти одинаковом количестве генов у людей и обезьян вполне справедливо, но вряд ли содержательно. Разница между человеком и обезьянами могла бы заключаться и в нескольких считанных генах, а то и вообще в одном- единственном.