Дороги судеб

— Ну, по комплектности я не слишком размышлял, — бойко затараторил Герман, явно радуясь, что я перевел тему разговора в другую плоскость. — Это вы и без меня решите. А вот по транспортировке есть пара идей. Я, конечно, не практик, я теоретик, но, как мне думается…

— Хорошо, что подумал, — перебил я его. — Но давай это все обсудим с коллективом, хорошо?

— Ага. — Герман кинул еще один взгляд в сторону леса и зашагал к входу в бункер.

ГЛАВА 5

— Что, дождь кончился? — встретила нас в бункере вопросом Фира, потирая заспанные глаза. — Снова солнышко на небе?

— Оно. — Я невольно улыбнулся, глядя на ее растрепанные волосы. — Ты бы причесалась, а то выглядишь жутковато.

— Было бы чем, причесалась бы. — Фира расстроенно сморщила веснушчатый носик. — Мне Пасечник обещал деревянный гребешок изготовить, да так и не сделал, чтоб его пчелы покусали.

— На. — Одессит как-то застенчиво протянул ей пластмассовую расческу. — Хотел себе оставить, но тебе нужнее.

— Амэхайе![5] — взвизгнула Фира, вскочила, обняла его за шею, сочно чмокнула в щеку и цапнула подарок. — Считай, что в моем сердце ты занял свое золотое место навсегда. Настя, умри от зависти!

— Пфе! — сообщила ей Настя независимо, но по глазам было видно, что это чувство нашло-таки лазейку в ее душе. — Я вообще скоро налысо побреюсь. И голова дышит, и мороки никакой с волосами.

— Боже сохрани, — перепугался я. Не то чтобы я был человек со стереотипами, но лысые девушки не относились к тем вещам, которые радуют мой взор. — Одессит, ты где это дело взял?

— В тумбочке одной нашел, — отвел глаза в сторону боец. — Я в нее заглянул, ну, на предмет проверки, нет ли там чего такого опасного для жизни. Таки нет. Мыльно-рыльное есть, газетка, совсем истлевшая, полотенчико, временем еденное. Ну и вот — расческа. Мне оно не надо, а девочкам — самое то.

— Вот. — Настя ткнула в его сторону пальцем. — Так что, Фирка, это нам обеим. И даже троим, Милену чуть не забыла.

— Я не ты, так что поделюсь, особенно с Миленой. — Еврейка с треском расчесывала волосы, они, по-моему, даже искрили. — Я добрая. А ты смешно будешь лысенькой смотреться, у тебя голова круглая, а ушки остренькие. Забавное будет зрелище! Ты станешь похожа на миниатюрного Дракулу.

Настя запыхтела, накручивая себя, народ с интересом ожидал развития событий, кто сидя, кто еще лежа.

— Еще одно слово, и я лично обрею обеих. — Достав нож, я крутанул его в пальцах. — Причем даже не используя мыло, прямо так. Доступно объяснил?

— Настенька, держи гребешок. — В глазах Фиры отплясывали чертенята, а голос был такой, каким дочка-старшеклассница со свежими засосами на шее рассказывает матери, как она с подружкой к экзаменам готовилась весь вечер и полночи. — Мне ж для тебя ничего не жалко!

Настя промолчала, но расческу взяла. Не устояла.

Заметим, Милена в этой перепалке вовсе не участвовала, она только с усмешкой смотрела на спорщиц. Что там у них в головах, мне было неясно, но в любом случае словесная дуэль закончилась, уже хорошо.

— Ну вот и ладно. Тем более у нас есть более интересная тема для споров.

— О чем спорить будем? — полюбопытствовал Голд.

Он явно был не слишком доволен, и я догадывался, в чем причина. Ему не очень понравилось то, что мы куда-то ходили вдвоем с Германом, не позвав его с собой. Да и подавленное состояние умника от него не укрылось.

Мне Голд нравился, но это его желание знать вообще все обо всем, пусть и умело замаскированное… Подавляющее большинство людей на такое даже внимания не обращало, остальные же относились к подобному с пониманием — должность у человека такая. Что до меня, иногда он в этом своем стремлении меня немного раздражал, хотя и было ясно, что он это делает не для забавы, а исключительно для дела.

— На повестке дня есть один вопрос. — Я даже похлопал в ладоши, привлекая общее внимание. — Важный и нужный. Можно даже сказать, творческий.

— Не тяни кота за хвост, Сват, — попросил Одессит. — Излагай, пожалуйста.

— Не проблема. Вы все в курсе, что вчера внутри бункера мы нашли много всякого-разного. Не то чтобы прямо много-много, но немало. Сами знаете, как только появляется добро, на него тут же находятся охотники, потому все это имущество надо переправить в Сватбург, причем безотлагательно. — Я впервые назвал крепость именем, которые остальными уже вовсю использовалось. Все-таки как-то это не слишком правильно. Но вот — сорвалось с языка. — Люди оттуда, надеюсь, уже в пути. Ну или готовятся выступать в нашу сторону, а значит, скоро будут здесь. К этому времени мы должны сгруппировать груз для первого рейда и четко понимать, как именно он будет оттранспортирован в наш дом. Я готов выслушать все предложения по последнему вопросу, но очень прошу: никаких криков, никаких склок и друг друга не перебивать. Да, вот еще что: будьте реалистами, учитывайте силы и возможности.

— Тут подумать надо, — почесал затылок Арам.

— Так и думай, полчаса у вас есть, — согласился с ним я. — Завтракайте и думайте. Голд, Герман, Наемник, Настя, Кин, подойдите ко мне, обсудим, что войдет в первую партию груза. Остальных прошу не обижаться, тем более, что у вас другая задача.

— А я? — возмутилась Фира. — Я же…

— Приятного аппетита, — оборвал я ее, игнорируя улыбку Насти. — Рацию мы здесь однозначно не оставим, а все остальное вроде как не в твоей компетенции.

— А медикаменты? — еще сильнее взвилась Фира. — А инструменты хирургические?

— Сиди, — дернул ее за пятнистую майку Дергач, вятский уроженец, который вошел в стаю «волчат» одним из последних. Но при этом он влился в нее так уверенно и спокойно, что я даже не сомневался, включая его в группу для дальнего рейда. — Постоянно тебе надо больше других. Сама подумай: кто их тут оставит, что они весят? Нам поставили задачу, будем ее выполнять.

И он сунул еврейке сушеную рыбину.

Особых споров по комплектации у нас не возникало. В приоритете, естественно, были оружие и патроны, кое-какое армейское снаряжение, найденное нами, вроде нескольких полевых телефонов, кухонные принадлежности и припасы, вся мелочовка из тумбочек, дизель-генераторы, рация из кабинета генерала и инструменты — шанцевые и прочие. В бункере обнаружилось два пожарных щита, аналогичных тем, что мы нашли на складе. Да и в помещении, которое, видимо, было чем-то вроде каптерки, нам тоже кое-что перепало.

Небольшая дискуссия возникла только по горючему в бочках и по кухонным плитам. Если по плитам мы достигли соглашения, решив оставить их на потом, то по солярке разгорелся спор.

Я выступал за то, чтобы повременить с вывозом горючки до следующего раза, ко мне примкнули Настя и Герман. Голд же с Наемником считали, что бочки надо катить прямо сейчас.

— Мне жалко тратить на это человеческие ресурсы, — аргументировал я свою точку зрения. — На каждую бочку надо ставить минимум трех человек. Как ни крути, бочка двухсотлитровая, то есть ее вес где-то сто семьдесят килограммов. Теперь прикиньте еще то, что катить ее придется не по асфальту и не по бетону, а по пересеченной местности. А людей у нас много не будет, сколько бы их ни пришло. Все остальное тоже не сильно легкое.

— Это горючка, — возражал мне Голд. — Это ценность, аналогов которой у нас пока нет.

— Так ее пока и использовать никак не представляется возможным. — Настя как обычно устроилась справа от меня. — Если только в тех же генераторах.

— Сейчас — да, а потом? — Голд досадливо повертел головой. — Перспектива, девочка, перспектива.

В результате мы его все-таки убедили в том, что не стоит бежать впереди паровоза, точнее, позади бочки. Основным аргументом было то, что бочка попросту может помяться, а это недопустимо, так как она большая ценность сама по себе, даже без горючки. Ну и потом — а если, не приведи Господь, какой-то шальной камень в ней дырку проделает?

5

Когда еврею очень хорошо, он говорит именно это слово. Что-то вроде: «Как прекрасен этот мир».