Страница 35 из 86
Но текущая ситуация не была рядовой и требовала более тщательного рассмотрения.
- Это все козни, чтобы ослабить нашу семью! - вспылила Ирис.
- Дорогая сестра, - отвечал казначей, - никто не пытается ничего ослабить- Ноксис сам подписал договор, а значит, был готов отвечать за последствия.
Ирис злило, когда к ней обращались "сестра" люди, не состоящие с ней в родстве. Из их уст это слово звучало то насмешливо, то льстиво. Но раз царь- батюшка, то царевна- сестрица. Это как титул, как имя. Приходилось мириться с таким обращением.
Нокса держали под строжайшим надзором. Ему бы налетаться в волю, но нет- посадили под замок, боятся что уйдет. Самым обидным для девушки виделось то, что Ноксу придется отвечать не за себя, а за какую-то там невесту. Ну не захотела вернуться в Танай, а что еще хуже- разболтала всем о воронах, так не беда- найти и вернуть. И наказать в обязательном порядке. Ирис бы лично занялась пытками- ей не трудно сделать это для дорогой невестки. Вот было бы здорово! Так бы и поступили, если б не дядюшка. Старый проходимец завидовал отцу, постоянно вставлял палки в колеса. Вот и подговорил совет.
Теперь Ирис понимала- Лексис с самого начала знал, что Карима не вернется. Поэтому и убедил совет отпустить ее, но назначить ответственным бедного брата. Дядюшка был неспособен летать, но это не вызывало ни у кого сочувствия- он, будучи неполноценным завидовал всем и даже не пытался это скрывать.
А теперь и Ноксис не сможет... Разлука с небом убьет его. Всех убивает и он не станет исключением. Ирис вспоминала воронов, которых на ее памяти подвергли такому наказанию. Мерсис воровал у своих. Он регулярно повторял кражи, а работать не хотел. Попался один раз, второй, третий...угрожал, пытался сбежать...поймали и судили. Бедный Ифрис упустил красавицу жену. Ее украли прямо у него из под носа. Все было по правилам, но он решил оспорить это и заявился в дом соперника с ножом. Покромсал и его, и красавицу. Ирис вспоминала, с каким ужасом он рассказывал о содеянном, говорил, что не контролировал себя. Люди в своих книгах называют это состоянием аффекта, Ирис знает, читала. Но вороны не признают смягчающих обстоятельств. Сделал- отвечай. Вот такое у них правосудие.
Царевна наблюдала за казненными. Они становились похожи на мертвецов. Меньше ели, не выходили на улицу, замыкались в себе но никогда больше не возвращались к своим "злодеяниям". Мерсиса забрал дядюшка Даксис в храм. Там он начал новую жизнь. Нокс рассказывал, что видел его- жизнь ворона налаживалась, но уже никогда не стала бы прежней. Он с тоской смотрел на крылатых собратьев и, конечно, завидовал им. Но утверждал, что в жизни без крыльев есть свои преимущества- ему стало легче ходить, да и вообще, он чувствует себя пушинкой, хоть и не имеет сил оторваться от земли.
Ифрис заперся в доме, сначала голодал, соседи приносили ему еду, но он отказывался от нее. Спустя время он начал выходить на улицу. Он пропадал в горах. Каждый раз забирался все выше. Добрался до плоской скалы, она находилась между двух высоких пиков и соответствовала своему названию- была плоской, как пол. Юные вороны делали первые взмахи своими крыльями, когда отцы приводили их сюда. Он пытался залезть еще выше, но не получалось- горы были слишком круты. В очередной раз придя на плоскую скалу, он разбежался и прыгнул с нее. Тело- всмятку, но когда отмыли, чтобы похоронить, казалось, что он улыбается. Женщинам становилось дурно, пока кто-то не додумался закрыть покойника покрывалом. Ирис же подошла поближе, отодвинула уголок ткани, всмотрелась в лицо. Она не видела прежде мертвецов, а этот был еще и уродливым, но не могла отвести глаз- ее будто загипнотизировали.
- Царевна, не смотри,- Зенос попытался заслонить собой тело.
- Я его знала, - ответила она, - мы не были близки, но я хочу попрощаться.
Мертвец улыбался. И Ирис поняла то, что не понял никто другой- покойник был раб умереть в полете.
Она не допустит, чтобы это повторилось с Ноксом. Он, конечно, никогда не был склонен к глупым поступкам и жизнь любил, но вдруг он просто забудет, что крыльев больше нет и захочет полетать?
В зал совета вошел отец. Дядюшка увивался вокруг него, с притворным сочувствием:
- Как же так, как же так!- не уставал повторять он, - Юноша ведь нисколько не сомневался в избраннице, а она... Но что поделать, что поделать... Документик- то подписан.
Батюшка был мрачнее тучи, он обвел взглядом зал: все собрались. За столом не хватало как раз его и Лексиса, но они сию минуту заняли свои места. Ноксис сидел скамье подсудимых. Царь старался не смотреть на сына- ему было больно и горько видеть его таким.
Начинать разбирательство не спешили- все понимали, что судить будут не кого-нибудь, а царевича. В конце концов, нарушить тишину отважился летописец:
- Если мы хотим когда-нибудь покинуть этот кабинет, придется заговорить...
- Ну что ж, - подхватил юстициар, - тогда я начну.
Он прочистил горло, откашлявшись, и продолжил:
- Состав преступления...- и замялся. Как такового преступления не было. Ноксис никого не убил, не обворовал и даже не оклеветал. Юстициар пересмотрел свои бумаги и констатировал: - Состав преступления отсутствует. Зато налицо нарушение договора, в котором прописано, что Карима Дубова должна была вернуться еще позавчера. Этим же договором, однако, предусмотрено, что если девушка не вернется, царевич будет подвергнут наказанию.
- Так чего мы ждем? - подал голос дядюшка. - Раз черным по белому написано, то и поделать ничего нельзя...
- Может, дадим молодому человеку шанс оправдаться? - юстициар честно попытался выполнить свою работу, - Ноксис, можешь привести аргументы, способные очистить твое имя?
Никакого внимания со стороны подсудимого. Сидит и в пол смотрит. Будто не о нем разговор.
- Почему ты ничего не говоришь? - удивился мастер. Нокс все так же продолжал сверлить взглядом паркет, игнорируя присутствующих.
- Потому что он пользуется правом хранить молчание, - заключил юстициар.
- Любезные вороны, - вмешалась Ирис, - может просто сделать вид, что никакого договора не было? В конце концов, тут все свои...
- Что ты говоришь, сестрица! - летописец был так возмущен предложением царевны, что аж за сердце схватился.
- Перед нами царевич, мы не можем судить его так же, как простолюдинов, - вмешался скотовод, который вообще редко подавал голос на этих собраниях.
- Закон един для всех, - продолжал возмущаться летописец, - если мы спустим с рук такое царевичу, то простой люд скажет: "А чем мы хуже?". Царская семья должна служить примером.
- Но это всего лишь бумажка! Можно подумать, ты, Витек, никогда не нарушал договоров.
- Милая сестра, одно дело когда скромный ворон, вроде меня становится жертвой обстоятельств, и совсем другое- когда царевич использует свое положение, чтобы отпустить на волю женщину. Да чем мы вообще думали, когда соглашались на это! Она, должно быть, всем рассказала о нас!
Ирис чуть было не ляпнула, что пусть бы и рассказала, может сотрудничество с людьми на пользу бы пошло. Но к счастью, от глупости ее уберег шум, доносившийся из коридора. Казалось, кто-то борется со стражниками, поставленными охранять зал совета от того, чтобы в него не проникли посторонние.
Громкий звук, будто кто-то бросил тяжелый предмет, удары кулаками. В коридоре начиналась драка: " Пустите! Это срочно!" - донеслось из-за двери. Ирис узнала этот голос. Вернулся.
- Зенос! - царевна вскочила с места и рванула к двери. Она распахнула тяжелые створки и увидела, как Зенос один на один сражается со стражей, вороны уже и копьями махали. - Прекратить! Почему не впустили сразу?
- Так не велено пускать...
- Ярис, ты во второй раз наступаешь на те же грабли. Сегодня ты не впустил в зал совета моего служащего, а завтра и меня не пропустишь?