Страница 25 из 86
- Вот же стерва! - совершенно неприлично ругается она. - Меня... за какие-то бусики...
- И клипсы, - подливает масла в огонь Нокс. Кажется, ему весело наблюдать за этой стороной невесты.
Едут сквозь заросли, дороги нет и в помине, что не удивительно, ведь и протоптать эту дорогу некому, однако ж, Ноксис опускает поводья и предоставляет тройке полную свободу действия. И вот чудо, кони сами выбирают куда идти, действуют слаженно, как команда, воз тянется следом мягко, почти без тряски. Темнеет, а они все продолжают путь, чтобы быстрее добраться до пункта назначения. Карима не замечает, как проваливается в сон и голова ее падает на плечо Нокса. Он не против, но она быстро просыпается и снова садится прямо. Она благодарна жениху за то, что он не предлагает остановиться на ночлег и продолжает путь. И все же, за пару часов до рассвета они вынуждены остановиться, чтобы дать лошадям отдохнуть и поесть. Карима дремлет, а когда просыпается, обнаруживает, что тройка уже вынесла их на хорошую объезженную дорогу, а Ноксис накинул плотный плащ, несмотря на жару. Именно таким девушка его запомнила в первую их встречу. Она не стала спрашивать, зачем ему плащ, так как сама поняла- теперь, когда они выехали на дорогу, риск встретить людей вырос в разы. Горы все маячили позади... Какие же они высокие, если до сих пор не исчезли из вида?
А цветок она не выкинула. Почему-то стало жалко белый волосатый безобразный подснежник.
К полудню снова останавливаются, и пока Нокс распрягает лошадей, Карима бродит по поляне, собирает цикламены и маки для венка. Венок получается ярким и очень ей к лицу, она вплетает в него эдельвейс, и он своей скромной простотой только дополняет украшение. Девушка спускается к узкому ручейку, ниже по течению Нокс умывается, наслаждаясь журчащей водицей.
Карима кладет венок на воду, течение подхватывает его и увлекает за собой, но не далеко- Нокс, замечает его и протягивает руку, ловит. Он подходит к девушке и возвращает венок:
- Ты обронила, - по его мокрым прядям на лицо стекают капельки воды, и он откидывает волосы назад, обнажая высокий задумчивый лоб. Лоб хмурится, и хочется провести по нему пальцами, разгладить морщинки, но Карима думает, что с ума сошла, раз в ее голове зародились такие мысли. Она забирает венок со словами:
- Нокс, ну кто тебя просил? Я вот его специально в воду кинула.
- Ну тогда ладно, - ворон пожал плечами. Чем бы женщина ни тешилась, лишь бы молчала.
Продолжили путь. Ноксис прекрасно понимал желание Каримы побыстрее оказаться дома, поэтому не делал остановок более длительных, чем требовалось для отдыха лошадей. За что она ему была безмерно благодарна. В пути провели еще два дня. Пара уже устала питаться вяленым мясом и черствым хлебом, да и лошадям явно было не достаточно тех считанных часов отдыха, чтобы поесть и поспать. К счастью, кони не могли пожаловаться.
Парочка развлекала друг друга беседой, говорили о мелочах, но почему-то становилось радостно, когда их взгляды на эти мелочи совпадали: - "Я тоже не люблю шпинат", или " Ой, и мне не нравилась арифметика!"
А иногда ехали в молчании, но оно не казалось неловким. Скорее уж, каждый думал о своем и казалось, что собеседник размышляет о том же.
Нетерпение девушки усилилось, когда она начала примечать знакомые места. Мелкий безымянный ручеек, три сосны, сросшиеся в одну, наконец, такое родное озеро, куда девки ходили купаться и белье полоскать. Осталось совсем немного...
- Ноксис, а куда ты пойдешь, когда меня в деревне оставишь?
- Думаю вернуться домой. Через десять дней вылечу за тобой.
- А ты не хочешь у меня погостить? - Неожиданно предложила девушка.
- Что? - Ноксис выронил поводья, - Карима, разве ты не поняла, что люди не должны меня видеть?
- Поняла. Только вот знаешь, меня так просто родители не отпустят обратно. А если я убегу- снова будут волноваться, я этого не могу допустить.
Ноксис вздохнул. Это явно стоило обсудить раньше.
- Я без папенькиного благословения под венец не пойду! - Карима прикинула, что ворон точно не согласится на такое и она со спокойной душой сможет остаться дома. - Так что если хочешь на мне жениться- таково мое условие. Родители должны знать, с кем я и где.
- Хорошо, я согласен на это.
Что? Он в самом деле покажется людям, чтобы жениться на ней? Нарушит правила? Но Карима была уверена, что он откажется!
- И что мне теперь делать? - Нокс подобрал поводья.
- Можешь хоть так, в плаще прийти. Только покажись.
- Если я не понравлюсь твоим родителям- опять украду.
- Не опять, а снова, - поправила Карима. Ну вот, теперь не отвертеться.
- В любом случае украду.
Порешили на том, что сегодня девушка возвращается домой и морально подготавливает родителей к приходу "зятя", а завтра, после заката Ноксис заглянет совсем на чуть-чуть.
В деревню девушка ворвалась после заката. Она подгоняла лошадей стоя на козлах, не страшась упасть. Редкие прохожие расступались перед лихой тройкой и Карима беспрепятственно подъехала к дому. Залаяли псы- они не узнали хозяйку. От лая собак всполошился старый привратник, он же дворецкий, он же конюх, он же дворник в одном лице. Семья Каримы пусть была знатна, но не богата и обходилась минимальным штатом прислуги. Из одного человека.
- Кого там принесла нелегкая? - собаки, ободренные появлением сторожа, залаяли еще яростнее.
- Лука, это я, открывай ворота! - крикнула Карима. Псы узнали ее голос, и залаяли более звонко, заскулили, заплакали своими собачьими голосами. Скучали.
Лука вышел со двора в одной рубахе, простоволосый, держа перед собой керосиновую лампу. Как увидел Кариму- глаза на лоб полезли.
- Барышня... - привратник перекрестился и подошел к девушке. - Вы ли это?
- Я, я, - заверила Карима, - кто же еще?
- Барышня, - на глазах у Луки выступили слезы. Хороший он, добрый. Вырастил Кариму вместо няньки. Она и ему подарок привезла, не забыла,- живехонькая!
Лука не справился с порывом и обнял воспитанницу.
- Туалет у вас какой чудной...- отозвался он об ее наряде.
- Не держи на улице, пусти во двор.
Слуга поспешно распахнул ворота, пропуская Кариму с обозом.
- А вещички ваши куда снести?
- Погоди, сундуки тяжелые, сейчас батюшка выйдет помочь, - девушка приласкала кобелей, которые радостно скакали вокруг нее,- Барон, хороший... Фу. Платье мне порвешь. Сидеть, Гром.
Карима достала из телеги остатки мяса и кинула псам. Они с проглотили угощение не жуя.
Девушка вошла в дом и в нос ударил запах, такой родной, такой знакомый... Каждый дом пахнет по-особому. Но для любого человека милей всего свой, родной.
- Лука, кто это был? - усталый голос матушки. Карима теперь не знает, что сказать. Все приветствия, которые она продумала заранее забылись. И вместо ответа, непутевая дочь просто идет на голос матери(он звучит из спальни). Матушка сидит за туалетным столиком спиной к двери и расчесывает волосы гребнем- ко сну готовится. Карима замирает на пороге, и ее отражение застывает в зеркале. Гребень выпадает из ослабевших пальцев и звонко ударяется о стол. Женщина осторожно прикасается к отражению, словно боится что видение исчезнет. Видение же заговорило голосом блудной дочери:
- Здравствуй.
Уставшее и какое-то постаревшее лицо матери в миг преобразилось. Она обернулась и ответила:
- Здравствуй.
Не будет слез, как и не будет восторга. Что пережила семья Дубовых за то время, что отсутствовала их дочь, трудно передать словами, и понять их смогли бы лишь те, кто сам побывал в подобной ситуации. Чувства в груди матери не поддавались описанию, от того все слова казались лживыми, не достаточно точными. В день, когда дочь не вернулась домой они думали, что она загулялась - с кем не бывает. Затем решили, что она обнаглела, и отправились на поиски. Тут началось самое интересное- последней Кариму видела Нова, которая утверждает, что рассталась с ней аккурат тем же вечером. Нет, ничего подозрительного, да, сразу ушла домой и больше ее не видела