Страница 23 из 133
— Ясно.
— Я буду дома, когда вы приедете.
— Жду не дождусь, — соврала я. Знаю, что прозвучало стервозно, но какая мне разница?
— Феб.
Я ждала, но Колт ничего не сказал.
— Что? — спросила я, теряя терпение.
— Ничего. Увидимся.
— Увидимся, — ответила я и захлопнула телефон.
Было девять часов утра, и день не задался с самого начала. В основном благодаря тому, что я всё ещё была в отвратительном настроении после того, как увидела, что Колт подарил Эми Харрис одну из своих сногсшибательных улыбок. И ещё потому, что я была в отвратительном настроении из-за того, как я на это отреагировала, выдав слишком многое.
Потом утро стало ещё хуже, когда папа сказал мне, что я переезжаю к Колту. Он сказал это тем тоном, которым говорил, что я должна убраться в своей комнате, или взять себя в руки и перестать заваливать химию, или сходить к старой леди Баумгартнер и пропылесосить её дом и вычистить кошачий лоток, потому что она была такой старой, что больше не могла делать это сама.
Конечно, я считала, что в своём возрасте могу не обращать внимания на этот тон.
Тогда папа рассказал мне про психологический портрет убийцы. А потом они с мамой посмотрели на меня так, что я поняла, насколько сильно они обеспокоены.
Тогда я сдалась и согласилась переехать к Колту.
Мне это не нравилось, но я сдалась. И несмотря на то, что мне это не нравилось, услышав про психологический потрет, я не могла отрицать, что дом Колта — у которого есть пистолет и который знает, как им пользоваться, — самое безопасное место для меня.
Я воспользовалась временем папиной «прогулки», чтобы собраться с мыслями.
Итак, застенчивая, милая, хорошенькая Эми Харрис, которая за двадцать лет не стала менее хорошенькой, впервые в жизни приходит в «Джек и Джеки», ничего не заказывает (между прочим), болтает с Колтом о чём-то, что заставляет его улыбнуться, и поспешно уходит.
Ну и что?
Это произошло много лет назад. Много-много лет назад.
Пора бы отпустить.
Во-первых, я потеряла половину жизни из-за этого дерьма. Переезжая из города в город в попытке убежать от него, но в итоге так и не отпустила и вернулась туда, откуда начала. Во время этих переездов случалось и хорошее, и плохое, но было не так уж много счастливых моментов. На самом деле, ни одного, который я бы помнила. И если я не буду осторожна, то и вторая половина моей жизни будет не лучше.
Во-вторых, какой-то парень давил собак и убивал людей, находясь во власти безумного заблуждения о том, что наши жизни связаны и он делает всё это для меня. Возможно, в его жизни случилась сильная любовь или что-то ещё, что он не смог отпустить и что теперь, спустя десятилетия, привело к этому: мёртвым людям и собакам в двух штатах.
Таким образом, все факты указывают на то, что мне нужно забыть.
Это было много лет назад, люди живут дальше, а я застряла в прошлом.
Мне нужно вытянуть себя в настоящее, пережить происходящий кошмар и начать жить.
Это я и собиралась сделать.
Папа подъехал к дому Колта, а я смотрела в окно, пока папа с четвёртой попытки заехал задом на дорожку сбоку от дома.
Дорожка упиралась в одноместный гараж с длинным, прочным навесом сбоку, под которым стояла накрытая брезентом моторная лодка.
Я знала, что у Колта есть моторная лодка — Морри и дети рассказывали, — я просто никогда её не видела. Иногда летом Колт брал Морри с детьми (а бывало, что и с Ди) на озеро. Мои племянники любили, когда их дядя Колт возил их на озеро, и без конца говорили об этом после возвращения. Они оба умели кататься на водных лыжах и рассказывали, что Колт гоняет очень быстро.
Когда-то мои родители возили на озеро Колта, Морри и меня. У папы не было моторной лодки, но он брал её напрокат. Я никогда не могла удержаться на лыжах, хотя и пыталась. Колт дразнил меня, что я ленивая, но на самом деле я предпочитала водную ватрушку. Ты просто держишься изо всех сил как можно дольше и наслаждаешься острыми ощущениями. Ещё мне нравилось просто сидеть в лодке и позволять ветру развевать мои волосы и дуть в лицо. Нет в мире ощущений лучше, чем ветер в волосах, пока мимо проплывает окружающий пейзаж, неважно, находишься ты в лодке или на заднем сиденье мотоцикла.
Я отвернулась от заднего окна фургона и посмотрела в боковое окно на дом Колта.
У Колта был старый дом в старом квартале, который настолько лучше, чем район, в котором живёт Морри, что даже не смешно.
Не потому, что дома здесь были большими, основательными и красивыми. Вовсе нет. Они были маленькими и одноэтажными, но они были построены в те времена, когда требовалось строить дешёвые дома, а пространство считалось очень важным, так что дома были маленькими, но дворы — огромными.
Район был лучше, чем у Морри, потому что эти дома стояли здесь давно. Здесь не существовало правил насчёт того, в какой цвет вы можете покрасить свой дом, или где вам ставить машину, или что вам размещать во дворе. Люди пристраивали застеклённые веранды вместо крыльца и открытые веранды в задней части домов. Они расширяли дома. Они сажали цветы в ящиках на окнах. На задних дворах у них стояли детские площадки и круглые сборные бассейны. Перед домами висели изготовленные на заказ и расписанные цветами деревянные таблички, которые с гордостью гласили, что здесь живут Джонсы (или кто-то ещё).
В настенных флагштоках около входных дверей были закреплены американские флаги. На некоторых домах вместо американских флагов висели фиолетовые с белым с изображением бульдога — эмблемы старшей школы. И все знали, что в этих домах живут школьники, возможно, спортсмены или члены группы поддержки, или сами хозяева — выпускники этой школы, или и то, и другое. На других домах висели чёрно-золотые флаги Университета Пердью или красно-белые флаги Индианского университета. Некоторые флаги и вовсе были сезонными: оранжевые, коричневые и золотистые листья осенью и пастельные цветы весной, пасхальные яйца, хэллоуинские ведьмы, рождественская звезда или снеговики.
Здесь росло множество деревьев, посаженных свободно, без какого-либо порядка, который какой-нибудь ландшафтный дизайнер нарисовал в блокноте. И эти деревья были большими и высокими, с толстыми стволами, которые разрослись так, что залезли на тротуары, и густыми ветвями, которые, когда через месяц-два на них распустятся листья, будут отбрасывать столько тени во время горячих и влажных летних месяцев, что прохладный ветерок будет ощущаться во всем районе.
Это был великолепный район, и этот дом Колт купил для Мелани.
Колт женился на Мелани Сиверс примерно через пять лет после моего отъезда. Три года назад они оформили развод, но Мелани уехала за год до этого.
В школе она училась на год младше меня. Хорошенькая брюнетка с тёмными глазами, милая, тихая, очень похожая на Эми, только Мелани была высокой. Я знала её в школе и после школы тоже. Она приходила в гости вместе с Колтом, когда я приезжала домой на семейные праздники.
Надо отдать ей должное, даже несмотря на то, кем я была для Колта, Мелани всегда хорошо ко мне относилась. Никогда не заставляла меня испытывать неловкость и никогда не давала понять, что ей неловко в моём присутствии. Она просто была хорошей девчонкой.
Однако она не могла забеременеть, и проблема была не в Колте, а в ней. Она тяжело это переносила. Ни мои родители, ни Морри с Делайлой никогда не говорили со мной об этом, но, когда мама позвонила мне и сообщила, что Мелани ушла от Колта и они разводятся, она наконец рассказала о причине, хотя и немного.
«Некоторые женщины... не знаю, Феб... они просто не видят смысла в жизни без детей. Мелани такая, она просто ускользнула у Колта между пальцев, как ни старался он её удержать. Она не оставила ему выбора, ему пришлось её отпустить».
Я знала, о чём она говорила, хотя и не про детей. Одна девушка уже ускользнула у Колта между пальцев, как ни старался он её удержать. Думаю, он знал, когда пора перестать пытаться.