Свободные

Острая боль пронзает измученное тело, когда насильник проникает в меня. И я кричу, срывая голосовые связи. Кричу не столько от физической боли, сколько от душевной муки. От отвращения, унижения и грязи, которые в этот момент проникли в мою кровь. До последнего, в глубине души я надеялась на чудо, которого не произошло. И даже такой милости, как потеря сознания, Небеса мне не послали. С каждым толчком мучителя, во мне будто отмирает частичка души. Из меня вытекают вера в людей и добро, желание жить и любить. Я что-то кричу, захлёбываясь слезами, но сама не понимаю, что. Пусть это прекратится! Не могу, не хочу, не выдержу!

И в какой-то момент, я наконец понимаю свободна. Смотрю широко раскрытыми глазами в никуда, ожидая следующего палача, которого нет. Сбоку слышатся крики и звуки борьбы. Дальше всё происходит словно в замедленной съёмке. Краем глаза, замечаю мужчину, которого укусила. Он лежит на полу с неестественно вывернутой шеей. Двое его товарищей, уже успели от куда-то выхватить оружие. Адриан, который похоже и положил конец моему истязанию, выворачивает руку одному из них, и его тело несколько раз дёргается, пронзённое пулями «шоколадных волос». Джонсон толкает труп в направлении приятеля, и мгновенная заминка насильника позволяет им сцепиться в борьбе не на жизнь, а на смерть. Не в силах больше видеть кровь, отворачиваюсь и вижу Оливию, которая стоит и трясётся крупной дрожью, в её руках пистолет. У меня нет сомнений в её намерениях. Нет. Нет-нет! Я не позволю. Кривясь от боли, озираюсь по сторонам, в поисках оружия погибшего, несостоявшегося насильника.

— Адриан Джонсон! — раздаётся крик этой стервы и на мгновение, мужчины замирают. — Если ты не будешь моим, то не достанешься никому.

Мне наконец удалось найти пистолет. Руки дрожат, в глазах мутно от слёз, и зрение сильно расфокусировано. Щурясь, я целюсь в направлении женщины, раздаётся глухой хлопок. Сначала мне кажется, что я промахнулась, но потом Оливия поднимает на меня огромные глаза, в которых удивление и шок. По её кремовому платью, в районе живота, стремительно расползается алое пятно. Покачнувшись, женщина падает и больше не подаёт признаков жизни.

И тут же меня покидают остатки сил. Голова касается пола и подтянув ноги к животу, замираю в позе эмбриона. «Вот и всё, последняя грань пройдена. Я — убийца. Надеюсь, ты выберешься, любимый, но я уже этого, наверное, не увижу», — проносится в моей голове, прежде чем я окончательно теряю связь с реальностью, погружаясь в мягкую, пушистую темноту. Тут хорошо. Так спокойно.

Адриан.

Происходящее было моим персональным Адом и чистилищем. Словно самый жуткий кошмар из пошлого вернулся, повторяясь почти в точности, пытаясь столкнуть меня в бездну безумия. Нет ничего страшнее, чем видеть, как мучают твою любимую женщину, без которой ты и дышать не можешь толком. Слышать её крик, полный невыразимой боли, которая отзывается в твоём теле и душе. И при всём этом осознавать собственную никчёмность и беспомощность, понимать, что именно из-за тебя над ней издеваются, бьют, насилуют.

Когда эти ублюдки стали рвать одежду Кристы, я ощутил приступ паники. Когда её начали избивать, мной завладели злость и отчаяние. А когда я услышал душераздирающий вопль и увидел, как один из ублюдков устроился между её ног, то просто обезумел. Оливия, бросив на меня торжествующий взгляд, отвернулась и чуть отошла, чтобы сполна насладиться зрелищем. Я же рвался изо всех сил и сомневаюсь, что, если бы опасность грозила лично мне, смог бы разорвать верёвку. Но безумная ярость и ненависть на грани безумия, подарили мне необходимые для этого силы. Перед глазами была красная пелена, я весь превратился в голый инстинкт, в зверя жаждущего кровавой расправы. «Убить, уничтожить, разорвать на части», — это пульсировало в моей голове. Не знаю, как мне удалось, не привлекая внимания этой твари Оливии, освободить ноги, но как только я избавился от верёвок, то сразу же ринулся в бой.

Ослеплённый ненавистью и жаждой убийства обидчиков любимой, я даже и не задумался о том, что они могут быть вооружены. Не думал я и о том, что в любой момент может прибыть подмога. Я вообще ни о чём не думал. Я просто бил изо всех сил. Если бы Билли был жив, то я сказал бы ему спасибо. Он хорошо натаскал меня. Если разум был где-то далеко, то тело помнило приёмы ближнего боя. Менее чем за минуту, я отправил двоих ублюдков в Ад и сцепился с последним. С тем, кто посмел осквернить тело моего ангела. Я не чувствовал ни капли боли от ударов противника. В какой-то момент, я услышал, как Оливия выкрикнула мою фамилию, на секунду замер, глянув на брюнетку, не понимая, что она говорит. В её руках был ствол, но страха я так и не испытал. Негромкий выстрел. Промахнулась что ли? Тут же я получил оглушающий удар в голову. Моя задумчивость, эта заминка, чуть не стоила мне поражения. Забыв про Оливию, я снова вступил в жестокий поединок без правил, концом которого может быть только смерть одного из нас.

Не сразу я понял, что красная пелена перед глазами — это не просто состояние психики, а кровь, которая заливает глаза. Но мне было плевать. Меня не волновали собственные раны и их серьёзность. Весь мир сузился до меня и ублюдка, посмевшего тронуть мою женщину. В каждый удар я вкладывал максимум силы, ярости и ненависти. И всё остальное сейчас просто перестало существовать.

Когда чьи-то руки схватили меня, стремясь обездвижить, я бездумно кинулся на новых противников. Но держали крепко, не вырваться. Я изо всех сил старался освободиться, но их было намного больше. Хлесткая пощёчина заставила меня замереть и вперить взгляд в нового врага, предпочитающего такой «стиль» боя. Своим глазам я поверил не сразу и даже моргнул от изумления. Передо мной стояла бывшая подруга Кристы, Лия.

— Приди в себя, Джонсон! — крикнула она. — Мы тебе не враги.

Девушка ещё что-то говорила, но я перестал её слушать, увидев, как какой-то мужик склонился над Кристой и тянет у ней свои руки. Новая волна безумия накрыла с головой, и я рванулся изо всех сил. Парни попались сильные, удержали. Новая пощёчина, вернула меня в реальность.

— Прекрати истерику! Ей в больницу надо. И тебе, кстати, тоже, — в голосе девушки сквозило раздражение.

Дальнейшие события проходили как во сне. Кристу завернули в какой-то плед и понесли прочь. Не желая выпускать любимую из поля зрения, не доверяя никому, я со всех сил начал рваться следом и мне уступили, разрешив идти неподалёку. Меня не подпускали к ней близко, не давали прикоснуться, вызывая злость и отчаяние. Почему меня не пускают? Что с ней? Насколько серьёзно она пострадала?

Краем глаза, я увидел, как выносят тело Оливии, тоже завёрнутое в плед. Так. Стоп. Тело? А что произошло с ней? Впрочем, не важно. Судя по всему, она ещё жива, потому как трупы, которые встречались в узком коридоре, никто не трогал, но, если эта тварь сдохнет, я буду только рад. Мне даже позволили ехать в одной машине с любимой, но опять же на расстоянии. В роли транспорта выступали мини-автобусы. Спустя где-то час мы достигли частной городской клиники и там мне уже не позволили следовать за моим ангелом. Вместо этого, чуть ли не насильно усадили на кушетку, потребовав раздеться до белья. Сначала пожилой доктор, хмурясь, осматривал меня, потом молоденькая медсестра обработала мои раны. Мне наложили пару швов, оказалось, что у меня была рассечена бровь и глубокая рваная рана на руке. Так же у меня оказывается треснуло два ребра и конечно же, огнестрельное ранение в лодыжку. Мужчина, который осматривал меня, подивился и заявил, что я родился в рубашке и скорее всего всё обойдётся, и мне не придётся хромать до конца жизни.