Свободные

— И я просто не знаю, как мне дальше быть, — шепотом, стирая слёзы с лица, закончила я свой рассказ.

— Дааа, — протянула подруга. — Мексиканские сериалы отдыхают.

— Что мне делать, Мони?

— Ты поговорить с ним не пробовала?

— Смысл? Если он сейчас лжёт, то где гарантия, что не начнёт врать, чтобы оправдаться?

— Тоже вариант. — откинувшись на спинку дивана, Мони хлебнула вермута и задумалась.

Говорят, когда выскажешься, становится легче, и это правда. Мне действительно немножко полегчало. Но, к сожалению, было по-прежнему больно до крика. Не до истерики, конечно, но ужасно больно.

— Слушай, — наконец подала голос подруга. — А если ему дать хлебнуть его же говна?

— Ты предлагаешь мне переспать с кем-то, причём так, чтобы он об этом узнал, а потом делать вид, словно ничего не было? Нет, я так не могу. Извини, Мони, но лечь с кем-то в постель из соображений мести я не могу. Да и не хочу. Это мерзко.

И я сказала чистую правду. Не могла я прыгнуть в койку с первым встречным, не так воспитана. От одной только мысли об этом внутри поднималась волна сокрушительного протеста.

— Ну зачем же сразу с кем-то спать? Криста, ты узко мыслишь. Не только с помощью секса можно вызвать ревность. Просто перестань проводить с ним всё своё время. Выходи почаще в люди. Больше развлекайся, знакомься с парнями. В конце концов, я прекрасно знаю, что на измену ты не способна, но лёгкий флирт — это не измена.

— То есть, ты мне предлагаешь начать шляться по клубам?

— Не шляться, а почаще отдыхать. Да и кто знает, может ты встретишь куда более достойного мужчину и поймёшь, что Адриан тебе и вовсе не нужен.

— Тебе же он нравился? — на мои слова девушка сжала губы. Её глаза сверкнули гневом, а потом она громко фыркнула.

— Нравился, пока я не узнала, какой он фрукт. Мне казалось, он любит тебя и сделает счастливой. Сейчас же я вижу, что он тебя просто-напросто убивает. К тому же, он оказался трусом, раз не признался.

Как нестранно, слова Мони о любимом человеке вызвали неконтролируемое желание хоть как-то защитить его, даже несмотря на всю боль. Только что я могу сказать в его оправдание? Ведь я и сама не знаю, как отбелить его в собственных глазах. Я больше не чувствую даже того слабого доверия, которое было раньше. А ещё моя вера в него почти полностью исчерпала себя. У меня есть только моя любовь, больная и покалеченная, но до сих пор сильная и живая.

— Я люблю его, Мони. Это, наверное, даже не любовь, а патология какая-то. Зависимость. Он стал частью меня. Без него я просто умру, понимаешь? Это зависимость похлеще, чем наркотики. Больше всего на свете я хотела бы его разлюбить, но это выше моих сил. На протяжении всего нашего знакомства он причиняет мне боль, но, вопреки здравому смыслу, моя любовь со временем становится только сильнее. Наверное, со мной что-то не так, раз после всего дерьма, которое я прошла по его вине, я не могу от него уйти. Я больная, да?

— Нет. Ты просто слишком сильно любишь его. Хотя, как по мне, то он того не заслуживает. — я нервно перебирала бахрому на подушках в гостиной подруги, поглядывая на неё.

— Делать вид, будто ничего не случилось, я тоже не могу. Меня убивает его измена с этой шлюхой, но ещё больнее от его лжи. Почему он не сознаётся?

— Боится. А ещё не понимает, какую причиняет боль. Криста, я всерьёз думаю, что порция хорошей ревности ему не повредит. Ты решила дать ему шанс и боясь лишний раз расстроить его, спровоцировать срыв, носишься с ним, как с малым дитём. Он привык, что ты постоянно с ним и вся твоя вселенная вращается вокруг него. Пусть поймёт, что он не единственный мужчина на планете Земля — да и во всей Вселенной в целом, — и как больно ранит ревность и ложь.

— Как ты себе это представляешь?

— Да просто. Живёшь, отдыхаешь, развлекаешься. Общаешься с мужчинами и, конечно же, умалчиваешь об этом. Главное, не сиди с ним постоянно дома и не проводи рядом каждую минуту. Ну блин, тебя всему учить что ли надо? Тебе сколько лет, Криста?

— Двадцать шесть, — на автомате ответила я.

И задумалась. А ведь в словах подруги что-то есть. Может, она права, и мне действительно нужно причинить Адриану ответную боль? Дать понять, как ложь и ревность отравляют душу? Как сама мысль о любимом человеке и ком-то другом вместе с ним способна довести до безумия? Да, наверное, Мони права. Может, осознав и прочувствовав Ад, в котором я живу, он наконец сознается? Не знаю, но больше так жить я не могу. И не хочу.

Глава 28. Криста.

Очередной рабочий день был позади, и я направлялась к Мони, дабы привести себя в надлежащий для клуба вид. Сегодня четвёртый день я не спешу домой. Не в силах больше находиться с Адрианом, который по-прежнему молчал про свою измену, я решила последовать совету подруги.

Решиться было непросто. Слишком много сомнений в душе. Предугадать реакцию Джонсона мне возможным не представлялось. Ведь, по сути, за всё время, что я его знаю, настоящих поводов для ревности я ему не давала. Да, были Фред и Эндрю. Один даже был моим любовником. Только вот отношения с каждым из мужчин я строила во времена, когда искренне считала себя свободной. Будучи с Адрианом, я ни разу даже не взглянула в сторону других мужчин. Поэтому я понятия не имела, какая она, ревность Адриана Джонсона. Чего мне ожидать? Понятия не имею.

Меня одолевал страх, что под гнётом негативных эмоций он может снова сорваться. Или тоже пойти по бабам в отместку. Также я опасалась, что могу разбудить в Адриане зверя, который, не считаясь с моим мнением, может закрыть меня в четырёх стенах и прибегнуть к насилию. Оставалось лишь надеяться, что благоразумия в нём больше, чем безумия. Идеально было бы просто заставить его прочувствовать все те муки, которые уже столько времени терзают меня саму. Получится ли? Шанс мал, но всё же.

Это был огромный по своим масштабам риск. Вполне возможно, что я сама вбиваю последний гвоздь в гроб наших отношений. Но жить рядом с мужчиной и вдыхать воздух, пропитанный ложью, я больше не могла.

Часто в голову мне приходила мысль, что всё это глупо. Ребячество какое-то, но боль и невыразимая обида, сжигающие душу, требовали банального отмщения. Сука, которую пробудил во мне Адриан, не желала засыпать и требовала крови мужчины. Иногда в голову забредала мысль о том, что стоило срочно остановиться и просто высказать Джонсону всё. Сказать, что я всё знаю, и потребовать объяснений. С логической точки зрения, это самый разумный выход. Только вот доверия к нему у меня не было.

Верила ли я ему когда-нибудь? Да. В те далекие времена, когда, помимо физической боли, я не знавала боли предательства. Верила настолько, что была готова ждать его годами. И всё рухнуло в один день. А потом становилось лишь хуже. И сейчас, несмотря на то, что люблю его до боли и не могу даже помыслить себя отдельно от него, не чувствую к нему ни грамма доверия. Каждый раз, как мы расходимся каждый на свою работу, я только и жду нового предательства. У меня не хватает ни сил, ни смелости открыть ему свою душу по-настоящему. Да что там, я даже сексом с любимым человеком заняться не могу. Перед глазами встает сцена измены и мне упорно чудится, что от него пахнет другими женщинами. Я дошла до края, и сама понимала это. Не в силах больше выносить такое существование, я и решилась на этот рисковый, откровенно безумный план.