Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 8 из 29

XVI

ОДИНОКАЯ ЖИЗНЬ

Стуча в мое окошко, летний дождь Под утро сон мой легкий прерывает. Я слышу кур кудахтанье; они Бьют крыльями, в курятник запертые. Вот поселянин вышел за ворота И смотрит, не блеснет ли солнца луч Сквозь облака, плывущие по небу. С постели встав, благословляю я И свежесть утра раннего, и птичек Проснувшихся на ветвях щебетанье, И поля зеленеющего даль, Я видел вас, я с давних пор вас знаю, Ограды темных, душных городов, Где ненависть гнездится и несчастье, Где я томлюсь и должен умереть! Вдали от вас хоть скудное участье, Хоть каплю состраданья нахожу В природе я, которая когда-то Давно! - была ко мне еще добрей. Да! И она от удрученных горем, От страждущих свой отвращает взор И, полная презренья к мукам нашим, Богине счастья служит, как раба! Ни на земле, ни в небе утесненным Защиты нет; их друг один - железо!

Как часто я, на береге высоком, Над озером местечко отыскав, Поросшее тенистыми кустами, Сижу один, любуясь, как блестит В полдневный час в водах недвижных солнце. Вокруг меня ни шелеста, ни звука, Не колыхнет былинки ветерок, Не прокричит в густой траве кузнечик, Не шевельнет в ветвях крылами птичка, И над цветком не прожужжит пчела... Молчание объемлет этот берег... Забывши мир. и самого себя, Сижу я долго, долго, недвижимый; И кажется тогда мне, что уж жизни Нет в членах успокоенных моих, Что возвратить уж мне нельзя движенья, Что их покой и эта тишь - одно.

Любовь, любовь! Далєко отлетела От сердца ты, где некогда жила, Которое тобой согрето было! Житейских бурь холодная рука Его коснулась раннею весною И превратила в лед... Я помню время, Как в душу мне впервые ты сошла... Святые дни! им нет уже возврата! Как юношу тогда пленяет жизнь! Он видит рай в печальном этом мире И, девственных исполненный надежд, На дело жизни трудное спешит, Как бы на праздник шумный и веселый. Едва лишь я успел тебя узнать, Любовь, как жизнь моя была разбита, И выпала на долю мне печаль! Но все ж порой, когда я на рассвете Иль в час, как полдень кровли золотит, Стыдливый образ девушки встречаю Или, когда блуждаю ночью летней По опустевшей улице, один, Я голосок услышу поселянки, Что распевает в комнатке своей, Ночь, как и день, работе отдавая,И это сердце каменное вдруг Забьется... но затем лишь, чтобы снова Сейчас же в сон обычный погрузиться... Так стал мой дух движений нежных чужд! О месяц, чье отрадное сиянье Защитой служит зайчику в кустах, Его кружиться резво заставляя, Так что, обманут ложными следами, Охотник не найдет его жилища,О кроткий царь ночей, привет тебе! Лучи твои враждебно проникают В дремучий лес, в руины старых башен И в дикое ущелие скалы, Где, притаясь, разбойник выжидает, Чтоб стук колес иль хлопанье бича Послышались вдали иль показался Бредущий по тропинке пешеход, К которому, оружием звуча И ярым криком воздух оглашая, Он бросится - и, нож в него вонзив, В пустыне труп его нагой оставит... Враждебно ты ночному волоките Над улицей сияешь городской, Когда вдоль стен он крадется и робко Выискивает места потемней, Дрожа пред каждым стукнувшим окошком И фонаря зажженного пугаясь... Твои лучи враждебны только злу. Но мне, в моем уединенье, другом Ты будешь, озаряя предо мной Лишь даль полей да цепь холмов цветущих! Я также проклинал тебя когда-то, Хотя и чуждый помыслов преступных, За то, что ты порою открывал Присутствие мое людскому взору И мне черты людские освещал... Отныне же любить тебя я стану. Увижу ли тебя меж туч плывущим, Иль ясно ты, эфира властелин, Смотреть на мир, обильный скорбью,

будешь,Меня еще не раз здесь встретишь ты, Когда брожу я по лугам и рощам Или, травой высокою закрыт, Лежу, довольный тем уже, что сила В груди моей осталась хоть для вздохов!

XVII





КОНСАЛЬВО

В предсмертный час, покорно и безмолвно, Лежал Консальво. В двадцать лет он ждал Желанной смерти. Вечное забвенье Давно над ним висело, и давно Он был покинут лучшими друзьями: Кто тяготится жизнью на земле, Тот даже другу в тягость! - Перед ним, Полна любви и жалости, стояла Одна Эльвира, вечная мечта Его души, волшебный и прекрасный Цветок земли. Она одна могла Безмолвным взглядом дать Консальво счастье И словом, полным ласки, озарить Его печаль... То слово западало Ему глубоко в душу, жило в ней, Как лучший сон! Эльвира это знала, И знала власть очей своих над ним. Но никогда не слышала признанья Она из уст Консальво: робкий страх В его душе унылой был сильнее Порывов страсти. Слишком он любил, И стал рабом, ребенком боязливым!

Но смерть сняла с его бескровных губ Печать молчанья. Чуя близость смерти, Консальво взял слабеющей рукой Эльвиры руку нежную - и тихо Просил ее остаться... "Ты идешь, Тебе пора идти... Прощай, Эльвира! Мы никогда не свидимся. Прощай. Мои уста тебя благословляют За доброту и жалость, но лишь Тот, Кто всемогущ, пошлет тебе награду, Коль есть награда в Небе за любовь!" Бледнея, в страхе затаив дыханье, Она стояла... Сердце и тогда Болезненно сжимается печалью, Когда звучит последнее "прости" Из уст чужого! - Возражать хотела Ему Эльвира, скрыть, что смерть близка, Но продолжал Консальво: "Не тревожься, Смерть для меня желанна и легка. Я звал ее-и не боюсь. Ты знаешь: Последний день - мой самый лучший день. Но больно мне, что я тебя теряю. Ах, тяжело! На части рвется сердце При этой мысли: больше не видать Твоих очей, не слышать слов любимых!.. Эльвира, мы расстанемся навек, Но раньше - дай мне поцелуй прощальный, Один, один, мой первый поцелуй! В предсмертной просьбе отказать жестоко. Я задыхаюсь; скоро навсегда Закроет мне глаза рука чужая..." И он с мольбой прильнул к ее руке Холодными, бессильными устами.

Задумчиво красавица стояла И, в колебанье, устремила взор, Блиставший ярко, чудными лучами, В его давно потухшие глаза, Где трепетали слезы... Сердце сжалось: Как отравить его последний час? Она была побеждена участьем. И алые, желанные уста, Его мечта, приблизились любовно К лицу Консальво, бледному, как воск, И с нежностью глубокой, бесконечной, Она Консальво долго целовала В дрожащие, счастливые уста.

Что сталось с горем? Смерть, и жизнь,

и муки, Исчезло все. Консальво удержал В своих руках Эльвиры бледной руку И положил ее на сердце, где, дрожа, Любовь и смерть боролись: "О, Эльвира, Моя Эльвира, я еще живу, Я целовал тебя, я эту руку Держу в своей... Виденье мертвеца. Какой-то сон, несбыточная греза! О, скольким я обязан смерти! Ты, Конечно, знала, знали и другие, Что я любил тебя... Любви не скрыть! Мое смущенье, бледность, взгляд