Страница 90 из 126
С приходом весны военные действия возобновляются, но сил у Антиоха не густо, и в ожидании подкреплений из Азии он занял Фермопилы, заодно тем самым и отделив римлян с македонянами от ахейцев. И хотя даже один Ахейский союз способен собрать войско поболе, чем сейчас у Антиоха, да и вот уже пятнадцать лет, как оно реформировано Филопеменом по македонскому образцу, выступать против его хоть и небольшой, но крепкой армии ахейцы как-то не спешат. И пожалуй, правильно делают — всё-таки механическое объединение маленьких армий кучи союзных полисов ещё не превращает их в единую армию, а о предстоящем сокрушительном поражении сирийского царя знаем только мы, греки же вынуждены рассматривать и вероятность его победы. А в случае его победы — и высокую вероятность его похода на Пелопоннес, на котором наверняка настояли бы его союзники этолийцы. А посему — думаю, что сейчас силы Ахейского союза стягиваются к Истмийскому перешейку, дабы занять на нём надёжную оборону примерно по линии современного Коринфского канала. Коринф получается как раз в зоне повышенной боеготовности и сопутствующей этому военной паранойи, но нам ведь не прямо сейчас туда переться, нам сперва в Рим, а потом уж только туда. Надавать Антиоху звиздюлей у Фермопил армия Глабриона должна то ли уже поздней весной, то ли с весны на лето, и едва ли мы попадём в Коринф раньше, а как придут известия о разгроме сирийца, там расслабятся и паранойю выключат. Может быть, даже и своих служивых на дембель распустить успеют, так что прибудем мы, скорее всего, уже во вполне мирный и успокоившийся город, и проблем с изучением коринфских искусств и подысканием по этой части перспективных кадров у нас там, вроде бы, возникнуть не должно.
— Кстати, с июля прошлого, сто девяносто второго года до нашей эры по июль нынешнего, сто девяносто первого, в Греции продолжается первый год сто сорок седьмой Олимпиады, — сообщила Юлька, уточнив по своему аппарату, — Игры проходили в начале года, тем летом. Победители — Агемах из Кизика в беге на стадий и Клейтострат с Родоса в борьбе. Ваша Фермопильская бойня, если не ошибаюсь, должна произойти ещё в апреле, а где-то с двадцатых чисел апреля по двадцатые числа мая — месяц Афродиты. Праздник Афродиты, скорее всего, придётся на его начало, и в это время должны начаться первые выпускные экзамены в коринфской школе гетер…
— Тут мы в пролёте, — заметил я.
— Это будут, если верить Арсеньевой, конкурсы теологии и танцев.
— Жаль. «Танец осы» я бы поглядел с удовольствием.
— Нет, ещё не стриптиз, а самые обычные танцы.
— Тогда — хрен с ними, не очень-то и хотелось.
— Развратник, хи-хи! Если ты, Макс, сумеешь управиться в Риме быстро, то на конкурс эротических танцев и первые симпосионы выпускниц — ещё без интима, конечно — ты можешь в принципе и успеть…
— Слышь, Макс, может подождёт наше освобождение? — оживился Серёга, — Я уж как-нибудь потерплю, давай лучше сперва в Коринф смотаемся!
— Я тебе смотаюсь! — аж взвизгнула Юлька, — Макс, не вздумай! Освобождаетесь — и сразу же отправляй его обратно в Карфаген!
— Ну, я постараюсь, — хмыкнул я, — Но что прикажешь делать, если его «хозяин» вдруг окажется мобилизованным и проходящим службу? — на самом деле я такой вариант, конечно, предусматривал, и не только для Серёги, а и для любого из наших, и на всякий пожарный моя договорённость с римскими гегемонами включала и «заочный» вариант освобождения, которое должен был осуществить оставленный за старшего хозяйский домочадец в присктствии свидетелей, на что хозяин оставлял ему доверенность, но зачем грузить её такими подробностями?
— Ну, если только так…
— Ладно, ты рассказывай, чего там дальше с этими гетерами.
— Ещё не гетерами. Пока они не сдали всех выпускных экзаменов, они ещё ученицы — аулетриды. Следующий месяц — со второй половины мая по вторую половину июня — это экзамен по общим знаниям, на который допускаются зрители, и на него ты, скорее всего, успеваешь. Учитывая, как ты не любишь дурочек, для тебя это важный момент…
— Точно! Нам не надо среднестатистических, нам надо лучших, — подтвердил я.
— Гурман! Успокойся, с тем образованием, которое даётся в этой школе, там пустышек не будет. Но — в кои-то веки я с тобой соглашусь — нам в самом деле нужны выдающиеся, которым будет чему научить других.
— И как они сдадут этот экзамен, на этом — всё, выпуск?
— Для тех, кто успел уже пройти главное испытание — соблазнение по жребию или кого укажут жрицы-наставницы. Если верить Арсеньевой — но за точность я тебе, сам понимаешь, ручаться не могу, то задания выдаются заранее, и некоторые могут успеть выполнить их до этого публичного экзамена. Но едва ли все, и скорее всего, даже не большинство — лёгких заданий им не дают. Поэтому я думаю, что им дадут на это ещё какое-то время после публичного экзамена — несколько дней, наверное…
— А кто не успеет?
— Как раз в этом и смысл испытания. Прошедшие его получают посвящение в высший разряд и становятся настоящими гетерами — все знаменитые гетеры как раз из их числа. А кто провалит — получают низший разряд, и их отягощают обязанностью во все празднества в честь Афродиты ублажать любого желающего прямо на ступенях храма…
— Неплохо живут коринфяне! — заметил Серёга.
— Повышенная вероятность подцепить триппер, — хмыкнул Володя.
— Именно, — подтвердила Юлька, — Причём, это ещё не самый рискованный вариант. Те, что проваливают и другие испытания или изгоняются из школы за серьёзную провинность в процессе учёбы, попадают вообще в портовые проститутки, и там уж, с этой разноплемённой матроснёй — сами понимаете…
— Сколько их, кстати, всего выпускается? — поинтересовался я.
— Год на год не приходится — принимают в обучение от одного десятка до трёх, а там уж — как учиться будут и как судьба сложится.
— И скольких подставят соперницы? — предположил Васькин, — Конкуренция ведь после выпуска их ожидает ещё та…
— Да, и это тоже. У Арсеньевой как раз описаны интриги, тянущие на целый детектив. Понятно, что это её творческий домысел, как и все приключения, но сочинила она правдоподобно и логично — думаю, что что-то в этом роде должно там происходить и на самом деле. Вполне в духе эпохи и ситуации…
— Поэтому ты и сватаешь мне так настойчиво этот ейный чисто художественный опус? — ухмыльнулся я.
— Ну, не такой уж и чисто художественный — как раз проработка исторического материала у неё неплохая. Но ты прав — это тоже возьми на заметку. Может статься, что очень толковая, но подставленная соперницами выпускница как раз и окажется для тебя настоящей находкой. Это же Греция, а какую гречанку, да ещё и из знающих себе цену элитных гетер, ты сманишь в варварскую глушь? Им и в греческих городах хорошо!
— Млять! И что у Арунтия, своих подходящих людей под рукой нет? — я-то рассчитывал перед поездкой в Рим отдохнуть, с Софонибой и Икером пообщаться — ведь почти полтора года пацану, уже ходит, уже говорит, но по-русски похуже, чем Волний в его возрасте — сразу видно, что гораздо меньше с ним занимались, и самое время бы наверстать этот пробел, да только не получается сейчас, надо потораплмваться…
— Он считает, что ты — самый подходящий, — пояснила Юлька, — Ты же у нас ещё и экстрасенс, а в коринфской школе этих будущих гетер и этому делу учат, и Арунтий решил, что ты поустойчивее к их воздействию будешь — не дашь башку себе задурить.
— Инквизиции на них нет! — проворчал я.
— Как и на тебя, хи-хи! Или очкуешь?
— Типа, на «слабо» меня поймать решила?
— Поймаешь тебя! Но больше-то ведь в натуре некому.
— Ну, вряд ли они там по этой части сильнее того старика шамана-гойкомитича, — я припомнил пытавшегося воздействовать на меня Чана на Кубе, когда они после той мясорубки сподвиглись таки на переговоры.
Вот, чего-то вроде этого я и опасался, когда собирался в Карфаген — млять, как предчувствовал! Ладно уж, Коринф — не Гребипет всё-таки и не Вест-Индия, спасибо, как говорится, и на этом…