Страница 80 из 126
— А с африканскими самками скрестить, чтоб гибриды покрупнее были?
— Слишком разные виды. Единственный живой детёныш-гибрид, о котором я читал, не прожил и двух недель. То ли имунитет никудышным оказался, то ли ещё какие внутренние патологии. Было, вроде, ещё несколько случаев с мертворожденными — и всё. Это даже хуже, чем у лошадей с ишаками, у которых гибриды-самцы вообще стерильные, но хотя бы крепкие и здоровые. Но за идею — спасибо, молодец…
— Так, ты что-то хитрожопое таки задумал?
— Ага. Погонщики-индусы. В реале, кажется, римляне захватили в главном сражении пятнадцать слонов вместе с погонщиками. Убили или смертельно ранили в бою наверняка побольше. Но погонщики-то ведь тех убитых слонов вряд ли погибли все до единого, верно? Кто-то и в плен должен был попасть, а значит — в рабство. Вот их — найти и купить втихаря…
— Так толку-то нам от них без самих слонов?
— А слоны будут африканскими. Для Карфагена первых боевых слонов индусы обучали. Кто-то, помнится, подгрёбывал меня недавно Плейстоценовым парком? Львов для него мы, надеюсь, и местных сохраним, а вот слонов завозить надо…
— Я вообще-то диких имел в виду.
— Диких ты хрен перевезёшь через море. Нет, надо где-нибудь в Мавритании сразу целое стадо потихоньку приручать, но оставляя его на вольном выпасе, а вот потом, уже прирученных и привыкших слушаться погонщиков — уже и перевозить можно будет.
— Думаешь разводить их тут в таком же полуприрученном виде?
— А почему бы и нет? Где-то я читал, что и в Индии пойманный дикий слоновый молодняк не сразу в дрессировку брали, а пополняли им вот такие примерно полуручные стада в специальных заповедниках, где пополнение ещё и само уже приученное ладить с людьми стадо воспитывало, а уж из этого стада потом отбирали подростков в дальнейшую дрессировку по специальности. Вот и мы примерно так же это дело организуем…
— А именно в этих местах ты хочешь этот Плейстоценовый парк замутить по тем же причинам, по которым и промышленность именно сюда переносишь?
— Ага, подальше от столицы и от завидючих римских глаз…
— Боевых хочешь из них готовить?
— С этим спешить не будем — сперва в основном рабочих. Но конницу, конечно, будем ими обкатывать. Тут же и нумидийский скот будем разводить — тот большерогий, вместо буйволов.
— Чтоб львы его не сильно прореживали?
— Ага, это им не европейские крестьянские бурёнки, гы-гы! Но прежде всего это то же самое молоко, то же самое мясо, а заодно — ну совершенно случайно, мы не хотели, оно само так выходит — и длинные роговые пластины для луков.
— А не проще ли тогда обычных африканских буйволов завезти?
— Во-первых, не проще — они гораздо дальше обитают, чем эти большерогие африканские коровы, а во-вторых — ну их таких на хрен! Самый опасный зверь в Африке — не слон и не носорог, а именно буйвол. Вот прикинь, их даже в наше время никто так и не одомашнил, хотя обычных коров и черномазые, считай, уже два тысячелетия разводили и обращаться с ними умеют. О чём-то это говорит?
— А индийские буйволы? Их же, вроде, в Индии приручили — и пашут там на них, и ездят. Помнишь детские мультфильмы «Золотая антилопа» — там тот пацан как раз на буйволе пахал — и «Маугли», где он на вожака стада уселся и всё стадо на тигра погнал? Вот зуб даю, там в натуре домашние буйволы показаны — рога у них точно буйволиные.
— Да знаю я о них, не парься. Они по всей Южной Азии используются. Слыхал, что и в Средней Азии местами есть, а кавказоид знакомый рассказывал, что есть они и в Грузии. Но индийский буйвол — это же совершенно другой вид. У него с этим грёбаным африканским, наверное, такая же примерно разница в генетике, как и у индийских слонов с африканскими. Вот насчёт этих индийских буйволов — уже одомашненных индусами, конечно — я бы со временем с удовольствием помозговал…
Идея заповедника, который Серёга чисто ради хохмы обозвал Плейстоценовым парком, возникла у нас поначалу именно как чистая идея, безо всяких утилитарных целей. Раз уж мы леса испанские, в реале римлянами почти полностью сведённые, в своей части полуострова сохранить хотим, так заодно уж и истреблённую римлянами фауну сохранить захотелось. Тот же тур, которого владельцы коровьих стад люто ненавидят, тот же тарпан, к которому столь же неровно дышат владельцы конских табунов, да и тот же европейский лев наконец. В Греции — ага, в той самой Греции, где Геракла ведь не просто так, а очень даже по поводу первым делом на Немейского льва натравили — так вот, он даже там уже добрую сотню лет редкий зверь. Даже если бы и не повадились потом римляне для своих цирковых Игр его вылавливать — не факт, что не вымер бы он там и сам от генетического вырождения из-за своей малочисленности. Оно нам надо, спрашивается, до подобной ситуёвины дело доводить? Тем более, что когда обмозговали идею как следует, то к тем чисто природоохранным соображениям в духе Гринписа добавились и утилитарные. Кто-нибудь спросит, нахрена нашим скотоводам проблемы со львами, когда для зоопарков с цирками их много не надо, и туда-то вполне можно и африканских привезти? Можно, но в имперские времена они и там редкими станут, и если бы не пополнение из не подвластной Риму части Африки — вовсе не факт, что не исчезли бы окончательно и там. Это во-первых, а во-вторых — нам желателен всё-же местный дикий вид, адаптированный к жизни в местных условиях. Хрестоматийный фактор санитарной роли хищников даже разжёвывать не буду — это и так у каждого от зубов отскакивать должно. Но есть и ещё один — не столь самоочевидный — фактор, который тоже из виду упускать не следует. И между хищниками идёт довольно напряжённая межвидовая борьба за пищевые ресурсы. Вид покрупнее прессует тот, что помельче и послабже, вплоть до физического умножения на ноль, если в лапы попадётся, и не для того он это делает, чтобы слопать убитого, а для устранения пищевого конкурента. Да и тот мелкий конкурент тоже в долгу не остаётся, а так и норовит при случае уконтрапупить молодняк прессующего его крупного вида. Но в основном, конечно, сильный крупняк одолевает. Помню, как-то раз скачал я в интернете буржуинский сериал «Доисторические хищники», так там серия про североамериканского «ужасного» волка была, который обычного серого прессовал так, что его численность была на порядок меньшей, чем у того «ужасного». И у кошаков такая же примерно хрень. В Африке львы леопёрдов и гепардов прессуют, а в Европе, надо думать, давно уже и допрессовали окончательно до полного загеноциживания.
Нынче же расклад с этими межвидовыми войнами диких кошаков очень даже наших сельскохозяйственных интересов касается. Во-первых, своей охотой местные львы регулируют численность зубров, туров и тарпанов, от которых у наших скотоводов одни неприятности. А во-вторых, они же и рысей местных испанских прессуют, не давая тем размножиться сверх меры. И не в том даже дело, что рыси с удовольствием на домашнюю птицу охотятся — эту проблему мы решим, когда промышленность разовьём и дешёвой стальной проволокой для клеток курятников и крольчатников наших пейзан обеспечим. Тут важнее то, что рыси диких лесных кошек прессуют — в нашей Средней полосе так запрессовали, что ни один из знакомых охотников о них даже и не слыхал. Я ведь уже упоминал об этом, кажется? А местный дикий кошак — как раз прямой предок тартесского охотничьего кота, с которым турдетанская знать обожает на кроликов охотиться. Народ с хорьками, а они — с кошаками. Вплоть до Средневековья гребипетская домашняя мурка редкой и дорогой будет, а мышей с крысами, охраняя от них урожай в амбарах, хорьки домашние будут давить. Но от хорька и воняет… гм… как от хорька, отчего и заменят их кошками, как только это станет возможно, но какими кошками? Вот этими домашними гребипетскими, давно изнеженными и в большинстве своём на матёрых крыс охотиться непривычными. Вот до хренища кошек в нашем современном мире, реально до хренища, а хороший кошак-крысолов — большая редкость. А посему — нахрена они нам сдались, эти избалованные гребипетские мурки, когда у нас куда лучшая кандидатура на их место имеется? Но чтобы она и дальше имелась, чтобы наша порода кошаков-крысоловов не вырождалась и поддерживалась в тонусе, надо и дикого лесного кошака сохранять и не позволять ему становиться слишком редким, а для этого рысь не должна чересчур уж размножаться, и ограничение её численности как раз и будет главной работой специально для этого и сохраняемой нами испанской популяции европейского льва.