Страница 72 из 126
— Вот это палево! — аж присвистнул Серёга, — В натуре лопухнулись, жополизы!
— Может и был смысл дружественное рвение продемонстрировать, но не до такой же степени! — добавил Володя.
— Удвоенный годовой взнос предложить хватило бы за глаза, — заметил Васькин.
— Точно, Хренио, и это — отличная идея! — одобрил я, — Примерно как с Сицилии и Сардинии римляне сейчас удвоенный хлебный налог на войну собирают. В самом деле, Велия, допиши ещё вот так: «Предложить за этот год двойную выплату для выражения дружеских намерений будет вполне достаточно.» Сенат ведь один хрен предложенного не примет, у них же пунктик насчёт скрупулёзного соблюдения договора, они даже за зерно и Карфагену, и Масиниссе обычную цену заплатят, так что очко у Рима словить не выйдет, а вот всполошат его этой демонстрацией богатства — мама, не горюй.
— Ты ещё что-то насчёт флота говорил, — напомнил Серёга.
— Ага, и это — вообще хоть стой, хоть падай! Вот какой частью спинного мозга они там думали? Им по договору больше десяти трирем иметь запрещено, могут только списанные на слом новыми заменять, а это по одной, самое большее — по две. И мощности кораблестроительные для этого нужны мизерные. А эти дебилы предлагают вдруг СРАЗУ целую флотилию снарядить — которой у них нет и которую, значит, в темпе вальса надо строить и оснащать, если их предложение вдруг будет принято. То бишь, иначе говоря, демонстрируют свою СПОСОБНОСТЬ быстро обзавестись полноценным военным флотом. Давно ли тот скандал вокруг посланца Ганнибала был, который агитировал в Карфагене за тайный союз с Антиохом? В Риме ведь всё запомнят и всё на ус намотают…
— Несколько кораблей предложить всё-таки стоило бы, — заметил Володя.
— Ну, несколько-то можно, — согласился я, — В реале на второй год войны в составе римского флота шесть карфагенских кораблей с экипажами будет. Так, Велия, давай вот ещё что допишем: «Можно было бы предложить первому городу и шесть кораблей из имеющихся десяти и попросить увеличить дозволенную второму городу флотилию на это число для поддержания его безопасности.»
— А это зачем? — не понял Васкес.
— Ну, ежу ведь ясно, что Карфаген мечтает увеличить флот, и отсутствие такой просьбы выглядело бы подозрительно. Тут не столь важно, позволит сенат или откажет, тут важны масштабы. Шесть — это же не шестьдесят, которые Ганнибал просил, будучи суффетом города, и эта цифирь никого не напугает и не напряжёт. Да и не Ганнибал же теперь будет их просить, а вполне проримское правительство. Военную гавань Карфагена с ангарами на двести двадцать квинкерем вы все видели и сами, и римляне о ней, конечно, прекрасно знают. О запасах выдержанного леса и готовых комплектующих вы тоже наслышаны, и наверняка наслышаны и римляне. Мизерность запроса — вполне в пределах нормальных запасов для замены нескольких кораблей — как раз и успокоит их подозрения. Велия, это дописывать уже не надо — такие вещи твой отец знает и понимает получше всех нас, вместе взятых. Наше дело — просто напомнить о недопустимости демонстрации Риму ЧРЕЗМЕРНЫХ финансовой и кораблестроительной мощи Карфагена…
— Ты думаешь, это спасёт Карфаген? — поинтересовался спецназер.
— Повысит шансы, скажем так. Там ведь и Ганнибал успел уже нахреновертить, и это уже хрен исправишь, и эта, млять, «народно-демократическая партия», которая на самом деле безмозгло-урря-патриотическая, ещё хлеще понахреновертит. Это-то, конечно, ещё можно попытаться предотвратить, но хрен знает, удастся ли. Их же до хренища, а дикари Масиниссы своими захватами и набегами даже дохлого достанут, и это работает на популярность урря-патриотов. Запущенный случай, млять — тут хотя бы от разрушения только город спасти, и то задача — ценой его полной и безоговорочной капитуляции.
— А Ганнибал-то чего натворил? — не понял Серёга, — Ты же уже послевоенные дела имеешь в виду?
— Ага, они самые…
— Так вроде, толково же городом управлял?
— Ну так и ограничился бы этим, млять! Гусей-то нахрена дразнить было? Ты думаешь, отчего римляне на него тогда взъелись? За его интриги! Он же через Сципиона хлопотал, чтоб и оборонительные войны разрешили, и шестьдесят кораблей, и полсотни слонов!
— По-моему — умеренно и разумно.
— Ага, если бы исходило от кого-то другого, и лучше бы из проримской партии. А это — ТОТ САМЫЙ Ганнибал, которому лучше было бы вообще уйти в частную жизнь и не отсвечивать. Влиял бы, конечно, на политику, но только втихаря, ни в коем случае не открыто и не от собственного имени. А так — он и себя только подставил, и весь Карфаген. Он отличный полководец, неплохой администратор, но как политик он доброго слова не стоит. Нахрена его, спрашивается, вообще в большую политику понесло?
Я ещё надиктовал супружнице кое-что из вопросов, требующих согласования с Арунтием, а затем перешёл к мелочному выцыганиванию:
— «Ещё прошу тебя, досточтимый, поднапрячь твои связи и раздобыть для меня, если это возможно, рассаду винограда и оливы из северной Греции или каких-нибудь иных стран с суровым климатом. Я также буду благодарен тебе, если ты достанешь мне семена пшеницы и ячменя из Македонии или Боспора — или, говоря просто и коротко, самые холодостойкие сорта всех указанных культур.»
— Я думала, ты попросишь отца раздобыть крупных нисийских лошадей, о которых ты как-то раньше говорил, — удивилась моя ненаглядная, — Как раз ведь война с Антиохом начинается…
— Не в этот раз. Кампания ближайшего года будет проходить в Греции, а не в Азии. Зачем беспокоить твоего отца теми просьбами, которых он сейчас выполнить не сможет? Через год, когда война переместится в Азию, я обязательно попрошу его и об этих лошадях, а сейчас разумнее позаботиться о холодостойких сортах полезных для нас растений.
— Ты прямо к Ледниковому периоду готовишься! — прикололся Хренио.
— Так Малый Ледниковый давно ли в нашей истории был? Ведь по большому-то счёту только в двадцатом веке и закончился.
— Ну так здесь же Испания, Максим! Испания, а не Россия! Снега по колено здесь никогда не было и никогда не будет. И в шестнадцатом веке, и в семнадцатом, и в восемнадцатом с девятнадцатым испанцы продолжали пить вино, приправлять свои блюда оливковым маслом и есть их с белым пшеничным хлебом.
— Но каких сортов, Хренио? Ведь давно уже не античных! С Античности до Малого Ледникового было несколько похолоданий климата, и в ходе каждого выводились всё более холодостойкие сорта, которых сейчас здесь просто нет. А на носу похолодание, до которого пять, в лучшем случае — десять лет. Мы сейчас на пике тепла, но до него было холоднее, и после тоже похолодает.
— Да, дедушка Волний рассказывал, что в годы его молодости зимы холоднее были, и урожаи были меньше — людям даже в Бетике приходилось часто есть жёлуди, чтобы поберечь зерно, — припомнила Велия.
— Вот о том и речь, — подтвердил я, — И по графику мы скоро снова в холода должны скатиться, — я имел в виду график колебания среднегодовых температур для Северного полушария как раз за античные времена из имевшейся у меня на флэшке никоновской «Истории отмороженных».
— Сильно подморозит? — встревожился Володя.
— По графику у Никонова — на одну десятую градуса с небольшим. Но это — среднегодовая температура по нашему полушарию. А реально это что значит? Что над океаном разницы никакой, а в глубине материков и целые градусы разницы набегают.
— Какая-нибудь пара-тройка градусов? — ухмыльнулся Серёга.
— Это тоже в среднем. Там, где у Никонова плавная линия — это из-за малого числа данных по Античности, а на самом деле там должны быть нехилые зигзаги год от года. Причём, сам понимаешь, лето от лета не сильно отличается, а вот зима от зимы — иногда ого-го! И похолодание коснётся реально не всех зим, а отдельных, но для них оно будет ощутимым…
— Макс, ты лучше скажи проще — нам придётся в меховые шубы кутаться?
— В меховые не придётся. В этом смысле Хренио прав — мы в Испании, а не в России. Вдобавок — ближе всего остального Средиземноморья к Атлантике, и это, если верить Паршеву, должно дополнительно смягчить похолодание для нас. Но вот какова будет наша реальная разница с Италией, я прикидывать не возьмусь. А там вот в то похолодание, что было до нашего пика тепла, италийские греки не могли выращивать виноград севернее Неаполя. Сейчас, вот в это наше время, Катон либо недавно написал, либо пишет, либо скоро напишет для сына свой трактат «О земледелии», и по нему получается, что в Средней Италии сейчас нет никаких проблем ни с виноградом, ни с оливками. Думаю, что и в Северной тоже, если на равнине. А Никонов на Колумеллу ссылается, который будет жить уже при новом потеплении времён Октавиана Августа, так этот Колумелла будет плакать от счастья, что теперь наконец-то можно распространить виноградарство и оливководство туда, где они ещё недавно были нереальны из-за суровых зим. Неслолько лет нормальной жизни, и вдруг — бац! — аномально холодная зима. Всего одна на несколько лет, но её и одной за глаза хватит, чтобы выморозить на хрен и оливы, и виноградники. Вот вам и «всего» одна десятая градуса среднегодовой температуры…